Мужчина еще раз оглядел меня и расхохотался.
– Ты себя-то видела вообще? Тебя с твоим веником на голове не заметить вообще сложно!
Я пожала плечами. Трудно было с ним не согласиться, и все же, нарваться на гнев того, кто меня тут приютил и обогрел не хотелось, поэтому я осторожно посторонилась.
– Ну, у меня еще работы много. Пока.
На это Градислав вздохнул, а после, махнув рукой каким-то своим мыслям, ушел. Причем в сторону домика вождя. Я тоже вздохнула. И тоже ушла. Дальше народ веселить. Или гневить?
В любом случае, долго я не проходила, а вернулась в дом, который выделили мне для проживания. Вернее, это не дом был, а комната. А само двухэтажное жилище принадлежало милой старушенции Варваре Акуличне, седовласой и длинноволосой, чуть сгорбленной. Возле ее глаз каждый раз при разговоре разбегались сеточки добродушных морщинок, и создавалось впечатление, что она всегда улыбается.
– Вернулась? Ох, ну и потешный у тебя костюм, Дарина! – всплеснула руками Варвара Акулична. – И как народ-то наш отнесся к тебе?
Я развела руками.
– Без юмора.
– Ох, изверги! Слышала я, что гуляют уже слухи о тебе! Но ты не серчай, дорогая! Это у нас просто в племени народ непривычный к чужакам. Им нужно присмотреться к тебе. После поймут, что ты не демон никакой, начнут тебя узнавать и будут уже по-другому относиться, – сказала старушка.
А у меня в груди потеплело. Если бы не она, наверное, меня бы накрыла с головой черная депрессия! А так было не все потеряно.
– Спасибо вам. Правда.
Варвара Акулична улыбнулась.
– Да не за что. Пойдем. Я тебе поесть приготовила. Немного каши, немного мяса и молока. А еще у меня чай душистый на травах заварен. Очень вкусный вышел!
Чай оказался и правда прекрасный, как и ужин. Я договорилась со старушкой, что буду помогать по хозяйству, а так же тоже покупать продукты и все необходимое для дома.
Ближе к ночи, приняв на улице душ, отправилась спать. Но стоило только задуть стоящую на тумбочке восковую свечу и натянуть повыше одеяло, как раздался душераздирающий вопль. После грозный рык. И снова крик. Женский.
С похрюкивающими звуками ко мне на кровать вспрыгнул капибар Еруслав. Затрясся и прижался ко мне.
– Бедненький! – я почесала животинке пузичко. – Тоже напугался?
В ответ мне было довольное фырчание. Криков больше не было, на всякий случай я несколько раз подходила к окну, но ничего кроме кромешной тьмы разглядеть не смогла. А потому, помучившись собственными страхами, я все же сумела заснуть. А утро принесло недобрые вести…
Глава 7
Вождь Светозар собрал всех на главной площади поселения. В обычные дни здесь проходили шумные и нарядные ярмарки, и кипела торговая жизнь, но сегодня все было иначе. Всю площадь украшали траурные полотна. А в центре стояла большая лодка, в которой лежало закрытое белым покрывалом чье-то тело.
Мне стало жутко. Варвара Акулична взяла меня за руку.
– Ох, чуяло мое сердце, что это повторится снова!
– Что повторится? – шепнула я ей на ухо.
В толпе стояла такая ужасная тишина в ожидании слов Светозара, что мой шепот, казалось, слышали все…
Варвара Акулична не успела ответить, так как к лодке вышел вождь и его дети, Град и Меленка.
– Увы, это повторилось вновь! – громким голосом возвестил Светозар. – Умертвие снова проникло к нам! Попало за стены… И утащило жизнь молодой девушки, Забавы, дочери кузнеца! Перед кончиной она успела закричать. Наши воины бросились ей на помощь, но, увы, было слишком поздно!
– Ох, Забавушка! – понеслись по толпе возгласы. – Как же так? Почему она? Совсем молодая…Ей бы еще целую жизнь жить, замуж так и не вышла, горемычная! Чего только сунулась ночью на улицу?
– Мои дети, Градислав и Меленка, охотники за нечистью, каждый день обследуют территорию вокруг поселения, чтобы найти умертвие, – сказал вождь. – Но пока эти поиски безуспешны! Мудрые старейшины полагают, что их охота пуста, потому что у них нет талисмана! Мы решили обратиться к богам, чтобы они явили свою волю! Чтобы принародно был явлен знак, что именно нужно брать с собой, чтобы, наконец, страдания нашего народа закончились!
По толпе прошлись одобрительные возгласы. А после несколько рослых мужчин вынесли и поставили рядом с погребальной лодкой высокого деревянного идола.