— Кинуть мне, засранцу, чего не жалко.
— Кинуть мне, засранцу, чего не жалко.
— И клянусь рот больше не открывать, пока не спросят.
— И клянусь рот больше не открывать, пока не спросят.
Было видно, что орк бы с радостью и ещё поиздевался, но фантазия у него, похоже, пока закончилась. С невероятно довольной рожей, он честно кинул на дорогу серебряк.
— Бери, Карлсон, пока я добрый. Но если ещё раз нахамишь, так просто не забуду.
А рядом со мной на дорогу упали ещё несколько медяков. Оказалось, пока я в муках выдавливал свою гордость, ещё пара прохожих присоединилась к зрителям. Я сгрёб всю наличность и смог заставить выдавить из себя улыбку и сказать орку спасибо. Всё же если бы не он, то неизвестно, смог бы я до вечера выпросить хоть копейку, или нет.
— А серьёзно, малой, ты чего так скучно просишь-то? Может, тебе помочь? Ну там ногу, может, оторвать? Или руку сломать? Мы же, мать того, добрые, бедному и убогому завсегда помочь рады! — орки опять громко заржали.
Жестокий Дикарь не смог остаться совсем в стороне и добавил свои пять копеек.
— А лучше выстрогай себе буратину, в простынь заверни, и проси на опилки. — с этими словами орки развернулись и побежали в сторону Степи, продолжая регулярно взрываться от смеха.
— Ой-ой-ой… буратину им заверни. Тоже мне Штепсель и Тарапунька… Если бы не это электронное чудовище со своими извращёнными прокачками, я б вам рассказал, что и куда вам завернуть…
В ответ на моё бурчание проснулся ИскИн.
— Я тебе дам чудовище! Обидели его, понимаешь. Разошёлся тут. Нашёл на ком отыграться…
— И ты здесь? Ты что, подслушивал?
— Конечно подслушивал. На меня же дублируется весь буфер входящих воздействий.
— Тогда хотя бы из деликатности мог бы мимо ушей пропустить!
— Ой-ой-ой… — передразнил меня Пашка моими же недавними словами. — Ты главное помни, что Профессор, конечно, лопух, но аппаратура при нём... Чё надулся? Молодец! Вижу, всего полдня голодный, а уже соображать начал. Продолжай в том же духе. Будешь стараться – уснёшь не только сытым, но ещё и на кровати.
***
После орков было уже проще. Я кидался на дорогу и валялся в грязи, ныл и канючил, даже пробовал закатывать истерики, но в последнем не преуспел. В итоге к вечеру у меня был один серебряный и двадцать пять меди: ещё несколько медяков мне удалось вымолить у пробегавшей мимо девушки маленького уровня; и один скучающий паладин тридцать девятого уровня кинул мне ещё десяток медяшек, больше за старание, нежели из жалости.
Я уже сидел в трактире и уплетал жаркое с пивом, когда вспомнил о давно мигавшем конвертике в игровом интерфейсе. Это оказался Сварогов Стрельник. Оказалось, что он наблюдал одно из моих выступлений, подойти не решился, но письмо написал. Интересовался, что у меня случилось, и всё ли со мной хорошо. Написал ему ответ с приглашением в трактир и предложением поболтать, снова угостил студента пивом, а на его испуганный вопрос сделал загадочное лицо а-ля Штирлиц при исполнении и ответил абстрактно: «Всё в порядке. Не обращай внимания, так надо». На том Стрельник чего-то себе там подумал и эту тему закрыл.
— А знаешь, что самое смешное? – рассказывал я удивлённому студенту, заканчивая второе пиво.
— Что?
— Что пэкашеры, те, которые тебя вчера пасли, заплатили мне дань!
— Какую дань?
— Самую обыкновенную, — и я гордо продемонстрировал собеседнику серебруху. — Страх Мордора лично отдал!
Я приосанился и демонстративно задрал подбородок к потолку.