Четыре сезона в Японии: читать начало книги онлайн

Взяв от кафе влево, они двинулись по крытой галерее в направлении вокзала. Затем свернули в узкий проход, ведущий к мосту над железнодорожными путями. Кё заметил, что в последнее время Аяко стала водить их другим маршрутом. Вместо того чтобы кружить узкими улочками, потихоньку взбирающимися по склону горы, теперь они сворачивали за вокзалом и поднимались по крутой тропе прямиком к вершине. По левую руку открывался замок, а по правую – гостиница для путешественников View Hotel. Эта крутая дорожка вверх была вымощена булыжником и бетоном, имела ступеньки, а также перила, за которые можно было держаться. В темное время суток путь здесь освещали старинные чугунные газовые фонари.

И вот под проливным дождем Аяко с Кё под зонтами двинулись по дорожке на гору.

У Кё на этом крутом склоне всякий раз начинали ныть все мышцы. В первые несколько раз, когда бабушка водила его таким путем, им приходилось по нескольку раз останавливаться, чтобы юноша мог перевести дух, и он, отдуваясь, хватался за железные перила. Сегодня, будучи уже в лучшей физической форме, он ничуть не отставал от Аяко. Вот только от воды, стремительно сбегающей по бетону, у него быстро промокли кроссовки и носки. Вид из-под зонта казался серым и унылым, и Кё в основном глядел себе под ноги, не получая от прогулки ни малейшей радости.

Наконец они поднялись на вершину горы и медленно двинулись по дорожке через парк Сэнкодзи к обзорной площадке. Многочисленные разномастные якаи, раскинувшиеся здесь во время празднования ханами, теперь либо стояли заколоченными, либо пропали вообще, исчезнув вместе с цветом сакуры, и в парке было безлюдно. Только у Аяко хватило ума подняться сюда в такую жуткую погоду!

На смотровой башне они задержались на пару минут, и Кё согнулся, пытаясь отдышаться. Кроссовки с носками давно были мокрыми насквозь, футболка под непромокаемой курткой пропиталась потом. Какой, спрашивается, смысл в зонте? Ну, по крайней мере, шорты оставались сухими еще наполовину.

– Слышишь? – раздался позади него голос Аяко. – Посмотри-ка вон туда!

Распрямившись, Кё обернулся к бабушке. Она указывала рукой куда-то к горизонту.

Дождь между тем заметно притих. Кё проследил взглядом за пальцем Аяко: вдалеке из разрыва в темно-синем небе проглянуло солнце. Его лучи все больше просачивались из-за тяжелых дождевых туч и, местами касаясь поверхности моря, заставляли ее рябить бликами, переливаться и сверкать.

– «Не сдаваться дождям, не сдаваться ветрам…» – процитировала Аяко стихотворение Миядзавы Кендзи.

Опершись о мокрые перила, они восхищенно наблюдали, как в небе над городом прямо из воздуха проявляется широкая двойная радуга. Дождь уже полностью закончился, остался лишь небольшой ветер. Кё потянулся было в карман за телефоном, чтобы сфотографировать редкий вид. Уловив его движение, Аяко проговорила, не отрывая глаз от прекрасного пейзажа:

– Эта штука без надобности, Кё-кун. Ею невозможно передать это чувство вот сюда, – постучала она кулаком в грудь.

Кё с досадой пихнул мобильник обратно в карман, взялся ладонями за влажные перила и, в точности как Аяко, напряженно вгляделся в пейзаж.

Две-три минуты они стояли в молчании. Их овевал легкий морской ветер; нежный золотистый свет близящегося заката отражался на лицах.

Аяко громко вздохнула.

Кё, погруженный в свои мысли, глядел, как по спокойной глади пролива медленно движутся лодки.

– Ну что, пойдем?

Вечером, вернувшись домой после привычного омовения в сэнто, Кё оставил скетчбук открытым на том самом рисунке, что сделал после их прогулки под дождем, и отлучился в уличную уборную. Улучив момент, Аяко пробралась в комнату внука, чтобы взглянуть на его работу.

Взяв в руки альбом, она всмотрелась в единственный пока что кадр манги.

На нем был изображен Лягух, сидящий на стуле спиной к окну и с несчастнейшей физиономией вглядывающийся в смартфон. На экране виднелось открытое приложение с прогнозом погоды, где вещали, что на улице вовсю идет дождь. Однако за спиной у Лягуха, в окне – вне пределов его зрения – раскинулась радуга, которую Кё выполнил в цвете. Притом весь рисунок – за исключением этой радуги – был сделан черно-белым, что выделяло ее еще сильнее.

Аяко просияла. Рисунок был само совершенство!

В этот момент в комнату вернулся Кё.

– Что ты делаешь?

– Любуюсь твоим рисунком, Кё-кун, – радостно ответила Аяко. – О, это просто изумительно!

– Это личное! – Кё резко вырвал у нее из рук альбом. – Не надо просто так трогать мои вещи.

– Знаешь что… – тут же приняла боевую стойку Аяко. – Это мой дом! И не смей так со мною разговаривать! Ты кем себя тут возомнил?!

– Мне что, здесь не позволено иметь собственные соображения или личные вещи?

Аяко на миг растерялась, не зная, что сделать или сказать. Она совсем не хотела, чтобы их разговор принял такое направление. Ей действительно очень понравился его рисунок, и Аяко хотела сказать об этом внуку. Однако сейчас парень явно пренебрег правилами субординации. И перед ней стоял выбор: то ли как следует ударить, то ли отступить.

Но отступать Аяко не собиралась. Это было совсем не в ее стиле. Никто не смел так с ней разговаривать, и никому это не сошло бы с рук! Она умела держать все под контролем. Всегда.

– Неслыханная наглость! – покачала она перед ним пальцем.

Кё был потрясен. В тот момент, когда он обнаружил, что Аяко разглядывает его альбом, в нем мгновенно вспыхнул гнев. Но еще сильнее он сражен был тем, сколь стремительно светлый благодушный настрой у бабушки сменился лютой яростью. Ее едва не трясло от злости. Лицо сделалось каменным. Что он, в сущности, такого сделал? Понятно, что он ей не ровня. Однако вопрос стоял принципиально. Ей не следовало брать его личные вещи без разрешения. Но как ей это объяснить?