Всемирный следопыт, 1930 № 08: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мексиканское правительство дошло в конце концов до того, что добилось разрыва с Советским Союзом и вынудило к от'езду наше полпредство.

Своим угодничеством перед буржуазией правительство не упрочило, однако, своего положения: экономическое положение страны непрерывно ухудшается, и всюду растет недовольство. Многолетняя война опустошила целые области, сельское население обнищало. Не лучше и положение городских рабочих. При всех почти конфликтах, возникающих между рабочими и предпринимателями, правительство неизменно становится на сторону последних, санкционируя снижение зарплаты и проведение «рационализации», которая в Мексике, как и во всех других капиталистических странах, подразумевает переложение всей тяжести на рабочих. Трудящиеся Мексики с каждым днем начинают понимать все отчетливее, что коммунисты правы, говоря, что правительство обмануло массы.

Влияние компартии, организовавшейся в Мексике в 1919 году, с каждым днем все увеличивается. Нужды нет, что она уходит в подполье, в 1929 году правительство Порталеса об'явило ее нелегальной, — партия упорно борется за единый рабоче-крестьянский фронт, и чем дальше, тем больше выступлений масс, тем острее классовые столкновения.

-

Машина и сердце. — Рассказ М. Ковлева.

I

— Жидковата плотинка-то! О-о-очень жидковата! — Сутулый старик скептически покачал головой. По морщинистому, как печеное яблоко, ветхому лицу его и подслеповатым глазкам пробежала неуловимая тень тревоги.

— В стороне, дед Степан, выдержит!

Кудрявый гибкий парень, стоящий рядом, широко размахнулся и швырнул окурок в пенящуюся зелень волны. Подхваченная ветром тонкая картонная трубочка завертелась в упругих струях, метнулась в сторону и поплыла, извиваясь среди желтого крошева редких последних льдин.

Светлосерые глаза парня рассеянно следили за окурком. Но теплая шершавая кисть старика легла на его руку.

— Гляди-ка, Фома неверующий! Мимо аль нет? — вразумительно вымолвил надтреснутый басок

Устремленные на реку глаза юноши сразу затвердели.

Окурок чуть приметной точкой выделялся на воде Сначала река мощно увлекала его все дальше и дальше, в хаосе перепуганных волн, но вдруг решительно крутанула назад, завертела среди взбаламученной, как вскипевшее молоко, бурлящей пены и под острым углом швырнула на плотину. Окурок исчез из глаз.

— Видел? — с легким торжеством возгласил старик. — Какая тут тебе сторона! Загогулина здеся, милый, вот что! На стрежне-то мель, она и поворачивает. Да в самую что ни на есть плотинку. Понял?

Парень промолчал, напряженным оценивающим взором оглядывая землю и воду.

Собеседники стояли на длинном каменистом мысе, как топор врубившемся в живое тело течения.

Крутые и уступчатые, поросшие густою щетиной леса берега сдавливали обычно спокойную неширокую реку. Только в двадцати-тридцати метрах справа, ниже мыса, угрюмые стены обрывались, сбегая к воде и открывая узкое горло постепенно углублявшегося внутрь леса тенистого оврага. Дальше опять поднимались, убегая вдаль, ступенчатые неприступные башни высот.

Штурм половодья грозил только оврагу. Много-много лет породившие его весенние гулливые воды заливали ложбину, подтачивая корни и рыхлые пласты лесного перегноя, с каждым годом расширяя и углубляя овраг. К лету река с рокотом уходила назад На вязком дне подсыхающей промоины оставались заросшие ряской гнилые озерки, тростниковые болотца, где гуляли стада головастиков и жадных личинок. Осенью болотца подсыхали, бабочками слетала на них ржавчина листопада, и заунывный гуд первых метелей прикрывал овраг холодным спокойным плащом А весной нащупывая единственный проход в береговых теснинах, снова вторгались в овраг обновленные животворные воды. Так проходили годы. Но этой зимой…

Парень все еще осматривал плотину.

Это было временное, на живую нитку сшитое сооружение из тяжелых земляных мешков, узловатых, не годных для плотового сплава бревен и случайных сучьев. Плотина, точно непроглоченная кость, застряла в жадной глотке оврага. Вода уже подступила к основанию стены и, зловеще хлюпая, плескалась о первый ряд мешков.

— Ну? — не стерпел старик.

— Пожалуй, и правда — слабовата! — серьезно согласился парень.

— То-то! — вразумительно и важно заявил его собеседник. — Ты бы, милый, почаванщил с мое — не спорил бы. А вода, гляди, прибывает. Неровен час. На аршин, смекаю, выше оврага-то! Чего ждем?.. Укрепляют еще, што ли?

— Укрепляют!

— Ты нонче во второй аль как?

— Во второй.

— Ну, вместе, сталоть. Николай Степанча, товарища Парфенова найти надо. Кончать пора. Вместе ему и обскажем.

Старик вздохнул и потянул из кармана выцветший ситец кисета.