— Что думаете по этому поводу?
— Считаю это величайшей честью, товарищ Сталин. И огромной ответственностью.
— Правильно мыслите. Членство в Политбюро не награда, а поручение партии.
Он встал и подошел к карте мира, висевшей на стене:
— Посмотрите, товарищ Краснов. Еще недавно СССР был окружен врагами. Теперь мы в союзе с Германией, договариваемся с Францией, даже Англия ищет пути к сотрудничеству. Что изменилось?
— Наша экономическая политика, — ответил я. — ССЭС доказала, что социализм может быть эффективнее капитализма.
— Верно. Но не только это. — Сталин повернулся ко мне. — Изменился подход. Вместо революционного экспорта экономическое сотрудничество. Вместо классовой борьбы прагматичная дипломатия.
Он вернулся к столу и сел:
— Понимаете, товарищ Краснов, революция — это не только захват власти. Это умение эту власть удержать и использовать для блага народа. У старых большевиков была одна проблема, они хорошо знали, как рушить, но плохо понимали, как строить.
Сталин сделал паузу, затянулся трубкой:
— А вы строитель. Видите перспективу. Умеете находить нестандартные решения. Это редкие качества.
Я чувствовал, что разговор переходит на новый уровень. В глазах Сталина читалось что-то, чего я раньше не видел, возможно, доверие.
— Товарищ Сталин, я всегда стремился служить партии и народу.
— Знаю. И именно поэтому хочу с вами поговорить… как бы это сказать… на перспективу.
Он поднялся и неспешно прошелся по кабинету:
— Мне шестьдесят лет. По человеческим меркам это не так много, но для политика, особенно в наше время… Нужно думать о преемственности.
Мои мысли заметались. Неужели Сталин намекает на то, о чем я даже не смел думать?
— Партии нужны люди, которые могут сочетать революционную верность с практической мудростью. Люди, которые понимают, что социализм не догма, а живое учение, способное развиваться.
Сталин остановился и посмотрел мне в глаза:
— Вы доказали, что умеете мыслить стратегически. Операция в Германии тому подтверждение. Но это только начало.
— Что вы имеете в виду, товарищ Сталин?
— Впереди много вызовов. Нужно укреплять союз с новой Германией, развивать отношения с Францией, работать с американцами. Внутри страны — продолжать развитие ССЭС, повышать благосостояние народа.
Он сел обратно в кресло:
— И самое главное — готовить новое поколение руководителей. Людей, которые понимают, что сила советской системы не в догмах, а в способности к развитию.
Воздух в кабинете казался наэлектризованным. Сталин говорил о вещах, которые обычно не обсуждались вслух.
— Товарищ Краснов, если вы продолжите работать в том же духе, если будете развивать наши успехи… Кто знает, возможно, именно вам предстоит возглавить партию в будущем.
Слова прозвучали тихо, почти небрежно, но их вес был огромен. Сталин фактически назвал меня своим возможным преемником.
— Товарищ Сталин, я… я не знаю, что сказать. Это огромная ответственность.
— Пока это лишь возможность, — улыбнулся он. — Но возможность реальная. При условии, что вы будете придерживаться правильной линии.
Он встал, давая понять, что аудиенция подходит к концу: