— Знаешь, погоди маленько, надо кое-что уточнить, — сказал дежурный, поднимаясь. — Ребята, присмотрите за клиентом, я сейчас.
Дежурный вышел в другую комнату, полистал ориентировки, навел справки и через несколько минут вернулся.
— Значит, говоришь, Нефедов твоя фамилия? Юрий Сергеевич?
— Ну...
— Должен задержать тебя, Нефедов. Оказывается, ты очень нужен в Калуге. А молчишь. Нехорошо.
— Путают, наверно, — попытался ускользнуть преступник.
— Никто ничего не путает. У тебя рост за сто девяносто, тебя не спутаешь.
Спасайте кто может!
Нефедов игриво открыл дверь кабинета Засыпкиной, подмигнул стоящим у него за спиной конвойным и только после этого вошел. Хмыкнул, потер ладонью нос, чувствуя удовлетворение от того внимания, которое ему оказывалось последнее время. Даже сам прокурор Павел Михайлович Кокухин здесь, тоже пожаловал.
— Можно сесть? — и ухмыльнулся. Он уже знал, что ему грозит самое большее десять лет лишения свободы, поскольку в момент совершения преступления ему не исполнилось восемнадцати.
— Садитесь, Нефедов.
— Спасибо. Вы очень любезны, — сел, закинул ногу на ногу, осмотрелся. — Да! — вспомнил он. — А что с моими шмотками? Где они? Там же все фирменное. Не пропадут?
— За десять лет они выйдут из моды, — заметил Кокухин.
— Вы думаете? — Нефедов, видимо, впервые осознал, что такое десять лет.
— Наверняка, — заверил Павел Михайлович. — К тому же они окажутся малы. Вам будет под тридцать. Станете взрослым, крупным мужчиной.
— Спасибо, — Нефедов нахмурился. — Тогда пусть отдадут шмотки матери. Продаст, все-таки деньги.
— Думаете, купят?
— С руками оторвут! — заверил Нефедов, развеселившись. — А если еще узнают, чьи шмотки!.. Большие деньги можно выручить.
— Думаете, штанишки в крови дороже стоят?
— Наверняка.
— Не будем торопиться. Сейчас ваши вещи — вещественные доказательства.
Допросы продолжались не один день. Выяснялись самые незначительные детали жизни Нефедова на протяжении последних месяцев. Несколько раз выезжали вместе с ним на пепелище, где он охотно рассказывал, кого, как и чем ударил, что при этом произошло. Всячески давал понять, что ни в коей мере не раскаивается.
— Вам не приходило в голову снять кольцо с Дергачевой, когда вы убили ее? — спросил у Нефедова на допросе Павел Михайлович Кокухин.
— Как же, приходило, — сказал тот. — Но кольцо сидело плотно, а времени не хватало...
— Жалко было?
— Кольцо? Конечно, жалко. Рублей на двести потянуло бы, не меньше. Но у меня тогда еще оставалось золото, да и деньги тоже... Смирился.
— А за что вы ее убили?
— Да она замахнулась на меня. Сначала я не понял, чем именно, ну, а уж когда ударил, то наклонился, посмотрел. Оказалось — алюминиевая ложка.
— Вы что же, ложки испугались?
— Не то чтобы испугался, а знаете, от неожиданности, наверно.