– Отпускайте, – резко командует и шагает к выходу, обернувшись ко мне на секунду. – Удачи.
Из припаркованного у банка внедорожника выходит Влад. В той же одежде, что был вчера, осунувшийся и напряженный. Машины с Димой и сопровождением тут же уезжают. Все, Дима свои грязные делишки закончил.
Влад стоит у тонированной стеклянной двери, ожидая меня. Оборачиваюсь на работающий банк и снующих сотрудников, до меня никому нет дела. Опять смотрю на Влада. Не хочу, но поговорить нам с ним придется.
Толкаю дверь и делаю шаг в духоту улицы. На меня тут же наваливается шум – музыка, смех туристов, беспокойные сигналы автомобилей. С океана дует прохладный ветерок.
Еще вчера окружающая обстановка очаровывала меня, даже хотелось остаться здесь жить. Сегодня же кажется назойливой, удушающей. Домой хочу.
– Инна, – Влад быстро сокращает расстояние между нами и обнимает. В глазах беспокойство, словно и правда за меня переживал, а не за свои миллионы. – Ты в порядке?
– Нет, – даже не пытаюсь обнять в ответ, – я все подписала, Влад. Ты теперь бедный, поздравляю.
– Похуй, – сжимает еще крепче.
– Пусти, – с трудом высвобождаюсь из его цепких объятий, – переигрываешь, Влад… Если переживаешь, что растреплю журналистам, что на самом деле мой почивший муж жив, не переживай, не растреплю.
– Инна, дело совсем не в этом, – смотрит на меня упрямо, – я тебя люблю и мне похер на бабки, еще заработаю. Не сразу, конечно…
– Вперед, только без меня, – разворачиваюсь на каблуках. Надо срочно поймать такси. Сумочка у меня, паспорт тоже, немного денег на моем личном счету есть – на билет до дома хватит.
– Инна, – Влад дергает меня за руку, разворачивая к себе, – прости, слышишь, прости!
– Предателей не прощают, Влад. Ты меня обманул, глумился над моими чувствами. Заставил поверить в то, что у нас будет семья. Я даже на ребенка по глупости надеялась. Верила, у нас все будет. И это после ужасного развода. Ты же видел, как мне больно было и все равно не остановился. Скажи, какие планы у тебя были, когда бы ты свое дельце провернул и я стала не нужна? А? Бросил бы как ненужную вещь? Забыл? Ты не человек, Влад! Ты сволочь!
Глава 18
Влад
Инка зла, как сам дьявол. Меня слушать отказывается. Словно возвела между нами глухую стену, через которую не пробиться. Именно этого я и боялся больше всего – что не хватит аргументов и оправданий, чтобы объясниться.
Сажаю свою фурию в такси и везу на виллу. По дороге молчим. Стоит только мне заговорить, Инна демонстративно закрывает уши ладонями.
Ее упрямство доводит до белого каления. Никогда раньше мне не приходилось просить у женщины прощения. Не те были отношения. Обычно я давал денег на что-нибудь дорогое, если не действовало – расставался. Замена находилась тут же.
– Я улетаю домой сегодня же, – гордо задрав носик, жена идет в спальню. Бросает на кровать чемодан, срывает с вешалок в шкафу вещи.
– Нельзя, – качаю я головой, застыв в проеме, – тебя там сожрут, малыш.
– Я тебе не малыш, – цедит зло.
– Инна, послушай, – говорю примирительно, – компания на тебе, там пропали огромные деньги. Тебя примут менты, мои партнеры со своими адвокатами задавят, – стращаю ее.
– Чтоб тебя, – малышка оказывается рядом. Ее маленькие кулачки больно бьют мне в грудь. – Сволочь. Беспринципная сволочь. Аферист! Всю жизнь мне испортил!
– Согласен, был не прав, – повинно вздыхаю. Именно так с женщинами и надо. Просто берешь вину на себя, они злятся, потом думают и, в конце концов, прощают. Инка меня любит, куда она денется.
– Не прав? – ее глаза зажигаются опасными огоньками. – Не прав и все? Вот тебе за все!
– Твою мать, – такого я не ожидал. Острая коленка ударила в пах, высекая искры из глаз и вызывая разрывающую боль в яйцах. Блядь, так и детородных функций можно лишить.
– Я думала, хуже уже быть не может. Но ты! – Инна ткнула в скорчившегося меня своим тонким пальчиком, всхлипнула, разрыдалась. – Я на развод подаю, понял?!
– Не получится, милая, – хриплю натужно.
С трудом разгибаюсь, сползаю по стене спиной и сажусь на пол. Охренеть, меня жена побила. Чуть самого дорогого не лишила. Вынимаю из кармана измятую пачку сигарет, прикуриваю. Смотрю на Инну с обидой.
– Я умер для всех официальных инстанций, если ты не в курсе, так что никак.