– Идем.
Дима берет меня за локоть словно куклу, тащит вперед по деревянному пирсу. Каблуки то и дело цепляются на небольшие выбоинки и края досок. Мужчину это раздражает и он каждый раз чертыхается, когда удерживает меня от падения.
А я не могу сосредоточиться на ходьбе. Вся дрожу, страшась неизвестности.
Мы оказываемся на одной из яхт, которая стоит в самом конце ряда ближе к океану. Средний размер, не самая новая, скорее неприметный середнячок.
Дима запирает меня в каюте и уходит. Опять ни одного пояснения.
Могу сказать одно – неизвестность и есть самое страшное в жизни. Столкнувшись с проблемой, трагедией, да чем угодно, ты пытаешься сделать хоть что-то: принять решение, обдумать, борешься или смиряешься, принимаешь последствия. Но когда вот так, ты словно в вакууме. Внутри лишь боль, страх и море сомнений.
В подвешенном состоянии я нахожусь до вечера. Хожу из угла в угол, сижу на постели, в углу каюты, пытаюсь смотреть в иллюминаторы, но они выходят исключительно на воду.
Поднимать шум не могу себе позволить, ведь это может отразиться на муже. Он уже очнулся? Они не сделали ему больно? Не убили же?
Я даже молюсь, хотя верующей себя никогда особенно не считала. Из всех молитв знаю только «Отче наш», мама когда-то настояла, чтобы я выучила на всякий случай.
– Ужин через сорок минут, – в дверях застывает один из людей Димы. – Хозяин просил передать, чтобы вы привели себя в порядок и были готовы. Безэмоциональный амбал выходит, снова оставляя меня одну.
Не хочу я приводить себя в порядок! Видеть его тоже не хочу! Но понимаю, артачиться и отказывать нельзя. Так я и дальше буду пребывать в неведении.
Будет хуже, если Дима придет сюда. Оказаться с ним в одном помещении страшно. От его «зайки» меня дергает, слишком плотоядно смотрел в машине.
В ванной умываюсь, поправляю волосы и платье. В общем, не все так со мной плохо, выгляжу вполне прилично.
Охранник приходит в обозначенное время и сопровождает меня на верхнюю палубу. За накрытым на двоих столиком сидит Дима. Свеженький, счастливый. На меня смотрит с интересом и таинственной улыбкой.
– Садись, давай поужинаем и поговорим.
Перемена в его настроении меня откровенно пугает. Откуда эта обходительность?
– Я не хочу, спасибо, – присаживаюсь на стул, который Дима сам для меня заботливо отодвигает. Его ладони нажимают на мои плечи, обжигая прикосновением.
– Расслабься, Инна, и поешь. Тебе нужно. А еще лучше выпей вина. Что-то мне подсказывает, новости, которые я расскажу, тебе не понравятся.
– Где Влад?
– Жив, не беспокойся о нем. Поверь, он этого заслуживает меньше всего.
Дима вздыхает. На свое место не садится, лишь берет бокал вина и отходит к поручню, смотрит на море.
– Почему ты за него вышла, Инна?
– Что за дурацкий вопрос?
В сумерках черты лица Димы становятся мягче. Он сам сейчас другой – не жесткий делец и похититель, а обходительный мужчина, который хочет понравиться. Его поведение начинает меня откровенно пугать.
– И все же… ответь.
– Влюбилась, что в этом такого? – смотрю на него с вызовом. Его скептически собравшиеся домиком брови злят. Может, Дима и не верит в чувства, но это его проблемы. Я имею полное право любить. Это вообще нормально – любить, хотеть замуж, детей и всего остального. Откуда скепсис? Зачем?
– Во Влада…
– А он в меня. Так бывает, Дима, – не выдерживаю я. – Люди встречаются, нравятся друг другу, женятся. Если думаешь, что за деньгами погналась, то зря. Для меня они не имеют большого значения.
– Вот как…. – тянет Дима. – Жаль, муж твой совсем другого мнения о вашем браке.
– Бред, да с чего ты это взял? – начинаю терять терпение.