Багряная летопись: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Зеркально начищенные тупоносые сапоги начальника тюрьмы показались на ступеньках, рядом с ними семенили стоптанные опорки уголовника. Глазки Глисты безразлично скользнули по лицам «политицких» и нырнули к угловому верстаку.

— Должно, тама, — указал он пальцем.

— Пахомов, Епифанов, Рытов, ну! — Вместе с охранниками начальник тюрьмы навалился на верстак, и все вместе они чуть не повалились: тяжелый стол откатился неожиданно легко, под ним чернела круглая дыра глубокого лаза, уходящего вертикально вниз, сквозь массивную кладку фундамента.

— Ух вы! — Синея от удушья, разрывая на себе воротничок, начальник тюрьмы шагнул к заключенным. Его рука слепо шарила по верстакам. Вот она ухватила неошкуренную еще ножку табурета, свирепея от безмерной ненависти, он что силы рубанул ею, куда придется: лишь бы услышать хруст сломанной кости, лишь бы почувствовать под рукой что-нибудь живое… Вот он, белый крутой лоб этого мерзавца, этого двукратного смертника, которого лопоухие судьи почему-то не смогли затолкать в уже намыленную петлю.

Рраз! Но что это? Молниеносным ударом бруса Фрунзе парирует деревяшку, вторым движением тут же бросает ее на пол.

— Что? Нападение?.. — Короткопалая рука начала шарить по толстой желтой кобуре. И тотчас тугие, крепкие плечи морячков оттерли Фрунзе назад. Охранники бросились на заключенных.

— Прекратите издевательства! — гневно выкрикнул Фрунзе. — Вы за все это ответите!

— Отвечу? Отвечу? — Не находя слов от ярости, начальник тюрьмы пытался через спины своих столпившихся подчиненных, оттаскивая их за шиворот, добраться до отбивающихся бунтовщиков.

— Ваше благородие, полторы сажени вглубь, сажен пятнадцать вдоль. Так что до самой наружной стены уже дорылись. — Голос Глисты звучал возбужденно от радости. Семка торчал из лаза, головка его качалась невысоко над полом. — Если б не я, вполне могли б завтра поутикать, а, ваше благородие?

— Отставить! — зычно скомандовал начальник.

Охранники, возбужденные избиением, отступали медленно, неохотно.

Моряки, плотно сгрудясь вокруг Фрунзе, стояли слитной группой.

К начальнику вернулось философское настроение: в конце концов беда миновала, зачем горячиться?

— Второй раз пытаемся? — небрежно спросил он у Фрунзе. — Ничего вас не учит, э?

— Разве же не учит, господин начальник? — дерзко ответил Фрунзе. — Как видите, на этот раз лаз шел гораздо глубже. Теперь бы не обвалился. Если б не эта гнида… — Он кивнул в сторону Семки.

— Еще оскорбляють. — Тот злобно отвел глазки.

— Н-да. Так сколько же лет вам, господин новоявленный Монте-Кристо? Двадцать шесть? Так вот запомните: двадцать семь отмечать не будете! Врач говорит, чахоточка у вас наблюдается. Ну да еще бы: сколько же это месяцев вы соизволили в мерзлой земельке ход скоблить? Три-четыре? Да-с, чахоточка! Ну, а я вам помогу-с по мере своих слабых сил туда и насовсем переселиться.

— Ну, что стоите? — заорал он на охранников. — В кандалы это быдло, в ручные да в ножные, и в карцер их на десять суток! Да воды не давать, чтоб не потели на морозце, хе-хе-хе!

— А ведь время переменится, и вам этого не забудут, — пристально глядя на него, сказал Фрунзе. — Всё вспомнят!

Круто повернувшись, начальник тюрьмы пошел к лестнице.

— Ваше благо… Ваше… — Глиста начал торопливо выбираться из лаза. — А как же я? Срок-то мне скостить?.. А?!.

— И двадцать седьмой встретим, и все другие годы, сколько положено, проживем… А вот ваша звезда, господин палач, пошла к закату! Это уж точно, — звонко крикнул вдогонку тюремщику Фрунзе.

20 февраля 1919 года

Самара

— Здравствуйте, Михаил Васильевич! — воскликнул еще от дверей Куйбышев. — А мы тут без вас уже скучать стали!

— Да уж я знаю, работы у вас не было, от скуки пропадали. — Фрунзе с улыбкой вышел из-за стола и направился к Куйбышеву и Берзину — члену Реввоенсовета. — Ну, что у вас хорошего? Что новенького в Самаре? Как идет партийная мобилизация?

Они втроем сели на диван.

— Из Петрограда и Москвы идут к нам эшелоны с добровольцами, — ответил Куйбышев. — Сколько людей прибудет, пока, правда, еще неясно. А здесь, в Самаре, мы начали создавать армейские резервы, уже скомплектован запасной полк. По общей мобилизации мы получили около трех тысяч, партийная дала сто пять человек. Ну и, кроме того, почти завершили комплектование рабочих полков без отрыва от заводов. Бойцы вооружены, проходят военную подготовку. Выделены дежурные подразделения.

— Очень красиво ты все говорил, только самого главного не сказал. — Берзин соболезнующе покачал головой.

— Вы не смотрите, Михаил Васильевич, что этот латыш выглядит эдакой-сонной квашней. — Куйбышев обнял Берзина за литые плечи. — Щук приходилось вам ловить? Вот и он, как та щука: будто бы спит в сторонке, глаза прикрыты, хвост едва колышется, и вдруг — раз! — уже и заглотил какого-нибудь карася-простофилю или плотвичку. Э! С ним ухо востро надо держать.

— Не буду так прямо утверждать, что ты и есть плотвичка, потому что я тебя жалею, — смеющиеся глаза глянули на Куйбышева, — но все-таки из чего стреляли бы твои сто пять человек и что они заряжали бы в свои ружья, если бы не мы, скромные хозяйственники?..