Легенды Лабиринта. Бескрайний лес: читать начало книги онлайн

– А дальше?

Ноготок покачал головой, и опустил глаза.

– Они просто зашли туда, и все. Я звал их. Но больше никто не откликался. Ни разу. Я даже шороха не слышал. После этого я убежал.

Хами-хама тяжело вздохнул и стал настойчиво тереть набалдашник посоха – верный признак того, что он усердно что-то обдумывал. А подумать было над чем. История Ноготка ему крайне не понравилась. Ничего не предвещало беды. Все знают, что мышата-странники большие фантазеры и ещё большие трусишки. Но шестое чувство подсказывало, что не все так просто в этой истории. А это значило, что придется менять план. Как же Хами-хама не любил менять планы! Тем более менять их не по своей прихоти. И уж подавно ему не нравилась мысль идти в гости к Деду Барагозу. Встреча с бобром могла поставить крест на его пути к заводи. Но что оставалось делать? Не мог же он не проверить историю мышонка. А вдруг действительно случилась неприятность? Хами-хама решительно поднялся.

– Сам домой доберешься, Ноготок? – Хами-хама очень надеялся, что тот в состоянии преодолеть пару километров и ему не понадобится в этом помощь. Конечно, медведь и здесь предложил бы свои услуги проводника, но сколько бы времени он тогда потерял! А он чувствовал, что как раз время было на вес золота.

– Конечно доберусь. Я так, присел отдохнуть, с мыслями собраться. До дома не так далеко.

– Ну что же, тогда прощай Ноготок. – и Хами-хама зашагал в сторону домика Деда Барагоза.

Глава 4

Уже через пару минут Хами-хама вышел к реке. Настроение было плохое, но радовала погода. В такую жару у воды практически не было гнуса. Сам медведь жил далеко от болот и потому не слишком страдал от назойливых насекомых. К тому же у него было заготовлено несколько снадобий от этой напасти. На любой вкус и любой консистенции. Капли от слепней, спрей от мошкары, разные мази от комаров. Всем этим Хами-хама пользовался, когда отправлялся в гости на болота к своему другу Шлепеню-Топеню. Сегодня он их не захватил и был крайне раздосадован своей несообразительностью. Но погода его выручила. На берегу стояла тишина. И ни один комар не пищал над ухом.

Сама речка, которую местные жители называли Дымкой из-за глинистого дна, что мутил воду, а обитатели противоположного Вертлюгой, из-за множества поворотов, была не широкой. При желании и недюжинной силе, можно было даже докинуть камень до противоположной стороны. Но было у реки и другое имя. Его она получила от странников, чужаков и гостей Лабиринта. Зыбучая. Несмотря на свою кажущуюся медлительность и спокойствие, она погубила не одного героя. Бравые войны и искатели приключений не принимали всерьез мелкую речушку и лезли в воду иногда даже не сняв доспехи. С легкостью доходили они до середины потока, благо глубина была всего по колено, а затем ловушка захлопывалась, и топкая глина под ногами уже не выпускала свою жертву. Конечно, о Зыбучей теперь не знает только младенец, но и в наше время случаются странники, впервые попавшие в Лабиринт, и для них этот мирный поток становится настоящим испытанием.

Хами-хама пошел вдоль берега. Здесь была натоптана еле заметная тропинка к дому Деда Барагоза. Собственно он ее и натоптал. Само жилище бобра уже виднелось. К парадной двери небольшой хатки из стволов деревьев и веток вела дорожка, проложенная меж кустов шиповника. Дед Барагоз обожал чай с шиповником. Позади домика все заросло малиной, ежевикой и разноцветной смородиной. Старый бобр делал отменное варенье из ягод, а затем использовал его в своей выпечке, ради которой зайцы и бегали к нему в гости, иногда рискуя попасть под горячую лапу хозяина.

Перед тем как ступить на дорожку к хатке, Хами-хама немного подождал. Он силился услышать хоть какой-то звук, который мог рассказать ему о том, что ждёт его внутри дома. Но, как он ни прислушивался, единственное, что смог различить его острый слух, это тихий плеск воды. Гораздо более тихий, чем обычно. Обоняние тоже не помогло. Тогда Хами-хама пошёл по песчаной дорожке. С каждым шагом к приоткрытой двери мышцы напрягались все сильнее. Мощные лапы вцепились в посох, словно металлические тиски. Медведь был готов дать отпор любому, кто мог скрываться в доме. Перед входом Хами-хама пришлось освободить одну лапу, чтобы толкнуть ею дверь. Мгновение, и он уже внутри. Никто на него не напал. Ни сразу, ни через минуту. Он снова долго прислушивался, принюхивался, оглядывался, и, наконец, сделал вывод, что здесь никого нет. С одной стороны, это вызвало облегчение, с другой, подтверждало рассказ Ноготка – Дед Барагоз и зайчата куда-то пропали.

В хатке царил полумрак. Окон здесь не было, если не считать полупрозрачной форточки во входной двери. Это узкое отверстие и давало основной свет. Очаг, располагавшийся посреди круглой комнаты, не горел. Хами-хама поднес руку к углям, они еще давали тепло. Значит костёр потух пару часов назад. Других следов, которые могли разъяснить происходившее, не было. Лишь слабый скрип заставил медведя насторожиться. Он раздался из дальнего конца комнаты, оттуда, где у Деда Барагоза находилась кладовая и черный выход в сад. Хами-хама сразу успокоился. Звук издавала не плотно прикрытая дверь. К ней сыщик и направился.

Черный ход не зря так назывался, это был узкий аркообразный проем, верхней перекладиной упиравшийся Хами-хама в область груди. Сам выход заслоняла толстая, дубовая дверца, которая сейчас слегка поскрипывала одной несмазанной петлей под натиском поднявшегося невесть откуда ветра, напиравшего со стороны речки. Именно к берегу и выводил ход. Чтобы добраться до воды, нужно было пройти через небольшой заросший разнообразными плодовыми кустами сад, а затем спуститься по узкой тропинке. Именно там, внизу, у Деда Барагоза раньше стояла хатка и располагалась плотина. А вся местность в округе была подтоплена, и старый бобр жил в этих местах, как настоящий правитель. Но было это давно, еще до того, как он получил жуткую травму в сражении с Древним Болотником. С тех пор многое изменилось, плотина исчезла, речка снова вошла в берега, а жизнь Бескрайнего леса стала намного спокойнее.

Хами-хама с трудом протиснулся через черный ход и зашагал вниз к реке. Он старался разглядеть следы, но на затоптанной дорожке этого сделать было невозможно. К тому же, поднявшийся ветер бросал в глаза пыль и песок, словно намеренно мешал рассмотреть хоть что-то. Хами-хама опустил на лицо москитную сетку, которая не раз спасала его в болотах, но с пылью она справиться была не в силах и лишь плотно прилипала к морде при порывах ветра, поэтому уже через минуту медведь снова приторочил ее к полям шляпы. Не обнаружив ничего интересного, Хами-хама направился прямиком к Крюку.

Погода быстро менялась. Теплое, ласковое солнышко укуталось в мягкие кучевые облака, а на горизонте появилась угрожающая синева. В этом году гроз ещё не было. Но то, что надвигалось со стороны Смрадных болот, сулило отыграться за это упущение. И в подтверждение этих мыслей, издалека донеслось глухое ворчание невидимого гигантского зверя. Хами-хама не боялся непогоды, наоборот, он любил посидеть у жаркого камина с чашкой горячего чая из ромашки, черники и шиповника с легким ароматом сосновых шишек, пока за окном бессильно завывает ветер. Но гроза грозе рознь. Медведь не боялся природных явлений, он был с ними в гармонии. Но вот катаклизмы, вызванные неведомыми силами, пробуждали в нем первобытные чувства. И эти чувства заставляли оскаливать зубы, выпускать когти – защищаться до последнего вздоха. И сейчас Хами-хама понимал, эта гроза появилась не спроста. Об этом же говорил и янтарный камень в набалдашнике посоха с изящным крылом бабочки внутри, которое слегка засияло синим светом.

Глава 5

Гроза надвигалась неспеша. И в то же время Хами-хама чувствовал – зверь готовится к прыжку. Это были не обычные тучи, не свойственный стихии рокот раскатов и не естественные сине-зеленые вспышки на горизонте. Приближалось что-то нехорошее. Что-то алчущее и жаждущее мести дышало с фиолетового небосклона. Безбрежное темное одеяло накрывало Бескрайний лес и спастись от него не было никакой возможности. Как же хотелось Хами-хама оказаться сейчас в своей берлоге, или хотя бы в каком-нибудь укрытии. Быть может, совершенно бесполезном перед надвигающейся бедой, но это было куда лучше, чем встретить фиолетового монстра вот так на открытой местности. Медведь глянул назад, туда, где на склоне берега виднелась хатка старого бобра. Он чуть было не рванул к нему, но вовремя одернул себя. Где-то там, в овраге, теперь он не сомневался, ждут его помощи, и повернуть назад просто невозможно. Хами-хама вгляделся в янтарную слезу на кончике посоха. Голубой свет успокаивал и придавал сил.

– Я слышу тебя. Я знаю, что должен сделать.

Уверенным шагом он направился к Крюку, оставив все мысли о фиолетовой грозе позади. Зверь попытался зарычать вслед уходящему медведю, но вышло это отнюдь не так страшно, как должно было быть.

Изгиб реки Хами-хама преодолел быстрыми широкими шагами и уже в следующее мгновение спускался по крутому склону к неприметной заводи, которая упиралась в отвесный берег Дымки и продолжалась вглубь темной затопленной пещерой.

Идти вниз было неудобно, и посох здесь сослужил хорошую службу. Медведь втыкал его в осыпающийся грунт и осторожно продвигался вниз. В нескольких местах Хами-хама заметил вырванные комья с травой и поломанные ветки жиденьких ив. Кто-то явно здесь проходил раньше, и, по-видимому, неоднократно. К тому времени как медведь заглянул в темное чрево пещеры, первые капли холодного дождя упали с небес. Начиналась гроза.

Хами-хама прощупал посохом глубину воды. Оказалось не выше щиколотки. Но медведь знал, что это до той поры, пока уровень реки не поднялся. Он вскинул морду к небу. Фиолетовый купол закрыл его и готов был сбросить тонны влаги с минуты на минуту. Медведь понимал, чем это грозило ему самому, но развернуться сейчас просто не мог.

– Белек! Барагоз! Эй, кто-нибудь!

Даже эхо не вернулось из мрачной утробы пещеры, будто мигом сожрало все брошенные в нее слова. Хами-хама и не рассчитывал на такое простое развитие событий. Нет, так не бывает. По крайней мере в Лабиринте.

Не теряя более времени он спрыгнул в воду. Достал все свои фонарики и повесил их на посох, после чего шагнул в пустоту.

Как только тьма сомкнулась позади сыщика, стена дождя накрыла землю и Хами-хама почувствовал, как вода хлынула в пещеру. Теперь время играло за оппонента, кем бы он ни был, и растрачивать его было равноценно гибели. Медведь ринулся внутрь.

Пещера была узкая, но быстро раздавалась кверху, так что через несколько шагов Хами-хама уже не видел верха. Он поднял посох и невольно ахнул. Потолок действительно стал намного выше, и с него теперь свисали сталактиты. По крайней мере их можно было принять за сталактиты если бы эти длинные выросты не стали сжиматься, как только свет фонариков коснулся их. Ничего подобного медведь раньше не видел, а видел он на своем веку так много, что хватило бы на несколько фолиантов. Ни одно живое существо в Бескрайнем лесу и Смрадных болотах не ускользнуло от него и с каждым он успел познакомиться. Но сталактиты, которые шевелятся, он видел впервые. Приглядевшись, он понял, что эти выросты на потолке были огромными червяками, прикрепившимися к грунту большой концевой присоской. Инстинктивно Хами-хама пригнул голову, но посох оставил светить повыше. Эти милые создания питались явно не травой, которой в пещере не было, а чем-то более крупным.

Еще несколько шагов, и медведь услышал впереди неестественное копошение. Чуткий слух смог различить тихую поступь какого-то небольшого зверька, несмотря на шум дождя за спиной и журчащую под ногами воду.

– Здесь есть кто-то? Барагоз, Белёк?