– Это кто сказал?
– Тятька мой любитель помузицировать. У него правда дудка только, но и на ней он неплохо выдаёт. А когда не играет, начинает болтать без умолку. Так я ж не дурак. Кой-чего слышу, да на память кладу.
– Как там тебя, говоришь, звать? Малёсик?
– Малёк! Не люблю Малёсика, как-то по-девчачьи.
– Ну хорошо, Малёк. Тогда держи прицел. – Не без волнения Аннико протянул мальчишке своё кантеле, и тот нежно принял его, словно рыцарь, получивший меч от короля.
– Деда, ты серьезно. В смысле – Вы!
– Серьезно. А ты знаешь какая это ценность?
– А то! Любой музыкальный инструмент, это частичка души музыканта. А это ж кантеле сказителя. Это ж… это ж…
– Тогда понимаешь какая на тебе ответственность?
– А то! Я не подведу! Я за нее драться буду хоть бы и с Пашиком!
– Не надо ни с кем драться. Только смотри, чтобы она была в целости.
Аннико не прогадал. Кантеле словно привязала Малька к нему. Мальчишка не отходил от сказителя ни на шаг и благоговейно носил вверенный ему инструмент.
Глава 7
Пир начался ближе к вечеру. По традиции пригласили всех, кто хотел прийти. По дорогам были разосланы гонцы, которые звали каждого проходящего ко двору. Потому и у столов, пусть и не изобилующих изысканными кушаньями, собралась разношерстная публика. Но и здесь многие гости могли вдоволь порадовать желудок, ведь они были по большей части, бедняками с окрестностей, да путниками, случайно попавшими на празднество.
Глазка Аннико так за весь день и не увидел, но, зато, успел побывать в бане. Посещение было не долгим, но сказитель остался доволен, и теперь коротал вечер на скамеечке за барским домом. Волын предупредил, чтобы сказитель не растрачивал голос на проходимцев, а поберег его для настоящих гостей. Вот Аннико и блаженствовал в сладкой истоме, наслаждаясь последними лучиками уходящего солнца, пока на поляне перед домом шли гулянья.
Малёк был тут как тут. Пашик тоже стоял в поле видимости, но на почтенном расстоянии от сказителя. Его поза напоминала каменный серп, не движимый и безмолвный.
Пашик казался смышленым и учтивым парнем, никогда не прекословил, не выражал недовольства, чего нельзя было сказать о Мальке. Тот постоянно норовил вставить словцо, поспорить, поупрямиться, но при этом ни на что не обижался и был всегда весел. Аннико сидел на скамеечке и сравнивал двух парней. Ему хотелось понять, кто из них нравится ему больше. Делал он это от безделья, но при этом внутренне чувствовал, что должен сделать выбор. Зачем? Неясно. Быть может, Аннико просто желал определить фаворита. Раньше у него никогда не было людей в услужении. Да и не любил он никакого раболепства. Потому и парней воспринимал не как мальчиков на побегушках, а как своих помощников и учеников. Малек нравился Аннико своей простотой, не было в нем никакого притворства, и даже врал он не слишком убедительно, чаще всего и не надеясь, что в его россказни поверят. А болтал он в большинстве случаев так, для красного словца, сам не замечая иногда какую ерунду несёт. Немногословный Пашик наоборот подавал голос только при необходимости. Из-за этого было сложно разобрать, что именно у него на уме. Размышления прервал Малёк.
– А у нас ведьма на окраине поселилась!
Аннико не сразу понял, что обращаются к нему. Пашик при упоминании ведьмы навострил уши.
– С чего взял такое? – Лениво поинтересовался сказитель, которому очень не хотелось прерывать блаженное молчание выдумками юнца.
– Появилась неизвестно откуда, молодая, красивая. Вдруг тебе и домик, и хозяйство. А кто за ним ухаживает-то? Мужика-то в доме нет. А сама она как тростинка, кадку воды без помощи не поднимет. – Малек проиллюстрировал свои слова, потащив невидимые ведра, неловко спотыкаясь и падая.
– Ну, женщины куда сильнее, чем ты думаешь, – улыбнулся Аннико. – Поверь мне, другая такая тростинка иной раз здоровому мужику фору даст по выносливости.
– Ага, а к этим вашим тростинкам в гости всякие твари лесные приходят? – Не унимался Малек.
– Что за твари? – Аннико сам себя обругал мысленно, за то что подкинул мальчишке очередной вопрос и повод продолжить разговор.
– А вот! Говорят, к ней из-за Вертлюги из Леса по ночам какие-то гады ползают.
– А ты сам будто видел, – вмешался Пашик, бросив на Малька презрительный взгляд. – Любишь сказки, так слушай, а другим не заливай!
Малек вскочил с земли, словно его укололи.
– А то, что у нее девчонка ростом с локоть живёт, и всякую живность ей как собака таскает – это тоже сказки? – Огрызнулся он.
Аннико встрепенулся. Момент про девочку насторожил его.
– Это что ещё за девчонка?