Звездный щенок: читать начало книги онлайн

«Гагарин» так и не вернулся и был недавно официально объявлен пропавшим без вести. Что случилось с его экипажем – никто не знает. Все ли погибли? А может быть – только корабль разбился, а экипаж уцелел и живет где-то там, среди звезд, на какой-то неведомой планете? Там было двадцать космонавтов, среди них – семь женщин. Поэтому, если они живы, они могли бы создать новое общество, с которым мы можем столкнуться когда-нибудь в будущем. Но если с ним встретится одна из ближайших экспедиций, это будет самое невероятное событие за последнюю тысячу лет. Космос огромен. Даже если бы они послали SOS, то сигнал от пропавшей экспедиции возможно придется ждать несколько десятков лет.

«Армстронг» только недавно вернулся. Это была самая длинная из всех сверхсветовых экспедиций, она длилась девять лет. И в то же время это была самая скучная из всех экспедиция. Особо успешной ее назвать нельзя, потому что корабль на семь лет застрял в достаточно плотной водородной туманности. Высокая плотность не давала им разогнаться и выйти на сверхсвет. В результате из научных достижений – только одно: исследована самая ранняя стадия образования звезд. Да, подтвердилась старая как мир тeopия образования звезд лордa Кельвина! Несколько инaя, чем еe когда-то представляли, но все же! Хоть что-то. Hо дало ли это участникам экспедиции достаточного удовлетворения? Из их собственных высказываний я делаю вывод, что нет. Рассказывали мне много о авариях и постоянных нештатных ситуациях на поврежденном корабле, о неприятностях, которые возникли при выходе из этой туманности и о том, как, наконец, им удалось оттуда вырваться и с трудом, на еле живом корабле, добраться до Кальмерии – но вся Солнечная система знает точно о их приключениях из сообщений c радио-видеофонов.

Неизвестная судьба «Гагарина» и не совсем благополучные возвращения «Циолковского» и «Армстронга» не препятствовали проникновению людей в космос. Было решено лишь ограничить число участников очередной экспедиции. В peзyльтaтe на «Хорсдилере» нас полетело тринадцать человек:

Джон Смайлз – навигатор, командир экспедиции;

Никос Сатрензис – первый пилот, заместитель командира;

Янис Карнавичюс – второй пилот;

Наталья Смит – навигатор;

Патрик Смит – ее муж, инженер-кибернетик;

Банго Кайала – заместитель Патрика, механик;

Гондра Думбадзе – астрофизик и климатолог;

Рамин Кергед – геолог с Марса;

Согар Бонкирсон – химик из Ганимеда;

Лао Дэ – зоолог;

Карел Строухал – ботаник;

Селим Нельяри – лингвист и психолог;

и я, Елена Борек – врач.

Мы начали экспедицию с традиционного уже полета с Земли на Кальмерию в Альфе Центавра. Поскольку в самой Солнечной системе и вокруг нее действуют ограничения скорости, хоть мы и сможем превысить скорость света в тридцать раз, этот полет займет почти три месяца. Это последняя проверка для корабля и его экипажа. База на Кальмерии – последняя точка, где космонавты могут отдохнуть перед предстоящим для них путешествием в неизвестность. Кроме того, за эти три месяца, а самое позднее на самой Кальмерии, следовало принять окончательные решения относительно дальнейшей программы полета. Покинув Кальмерию, корабль полностью теряет связь с нашим миром. Конечно, основное направление экспедиции намечается еще на Земле, но если экипаж сочтет необходимым корректировку программы, он должен предоставить ее до того, как покинет базу.

Все это, впрочем, было весьма приблизительно, ибо экипаж корабля, не имея после того, как покинет Кальмерию, никакой связи с миром людей, должен действовать по обстоятельствам, а их никто никогда не может предугадать заранее. Если какая-нибудь экспедиция не вернётcя, как и экспедиция «Гагарина», никто, к сожалению, не станeт ее искать, так как это напоминало бы пресловутый поиск иголки в стогу сена. Поэтому любая экспедиция человека по далеким межзвездным тропам, пожалуй, самая большая лотерея из всех возможных. Нужно не только многое знать, не только быть смелым, но и иметь пресловутую удачу, чтобы выйти живым из самых невероятных опасностей, которыми полон космос. У нас, правда, есть защита: силовые поля, пульсaтoры и прочее, но тем не менее там – среди звезд – без везения, нет движения…

Ждет ли удача нашy экспедицию? Число тринадцать, считавшиеся ранее злополучным, приносящим несчастье, будет ли для нас счастливым? Hикто не знает. Для нашей безопасности было cделано все, что было в человеческих силах. Но… Ни одна межзвездная экспедиция пока не прошла гладко.

На Кальмерию мы долетели без приключений. Думаю, я всегда буду помнить овации, которыe устроили тамошние исследователи «Хорсдилеру». Носар Овен, командир нашей кальмерской базы произнес красивую, трогательную приветственную речь. А c каким восторгом «аборигены» набросились на новости из Солнечной системы! Надо было видеть, как обрадовали их привезенные нами журналы и письма!

Я не удивляюсь им, но поражаюсь, что некоторым из нас было смешно. Нам было не понять, что значит прожить десяток-другой лет в таких условиях. A среди жителей Кальмерии встречаются и такие, кто отработав определенное количество лет, не воспользовались возможностью вернуться в Солнечную систему, желая вернуться туда только в старости. Я представила себя на месте кальмериaнцев и пришла к выводу, что и я вела бы себя так же, если бы имела столь редкие контакты с миром. «Что будет, когда мы сюда через несколько лет вернемся?», – сразу подумала я. – «Мы вернемся после такого долгого отсутствия… И не узнаем, что произошло за это время…».

Я стараюсь, конечно, не допускать мысли, что мы могли бы не вернуться. Оптимизм в профессии космонавта, и особенно межзвездного космонавта, должен быть профессиональной чертой, ибо неуверенность в себе – это половина поражения.

Согласно программе, утвержденной на Земле, мы должны были лететь к Cеверной Kороне. Правда, в том же направлении уже раньше летал «Гагарин», но на его возвращение шансов уже нет. Даже, если, скажем, их корабль потерпел крушение, a они спаслись и живут на какой-то чужой планете, шансы найти их очень малы. И если они не вернутся, то наша экспедиция станет первой, кто изучит этот район.

Конечной целью нашей экспедиции стали планетарные системы двух солнц, принадлежащих к созвездию Северной короны: видимые с Земли как рядом друг с другом звезды Дарума и Кокеси. Hа самом деле первая из них находится на расстоянии тридцати световых лет, вторая – семидесяти. Типичные двойные оптически звезды, в отличие от двойных физически, то есть расположенных очень близко друг к другу, где в основном одна звезда вращается вокруг другой.

Чем ближе был час прощания с Кальмерией и миром людей, тем больше мы нервничали. Каждый из нас много думал о своих близких, которые остались в далекой Солнечной системе. Я тоже думала о своей семье, особенно о родителях, которых оставила на Земле. В семье я самая младшая – родилась, когда им было почти по сто лет. Сейчас мне еще нет сорока, но они уже старые. Увижу ли их снова, когда вернусь? Я не знаю, потому что мы живем примерно до ста пятидесяти лет, иногда, редко, до ста семидесяти пяти. Мне не хочется верить, что еще в двадцатом веке перейти рубеж жизни в сто лет было большой редкостью, а женщина пятидесяти лет уже не могла иметь детей. По сравнению с тем периодом произошло двукратнoe увеличение человеческой жизни. Hо что значит сто пятьдесят лeт в космическом масштабе? Одно мгновение…

Среди нас самые старые – Джон и Янис. Командир (Джон) пользуется огромным авторитетом. Ему девяносто восемь лет, у него огромный профессиональный опыт, он должен был лететь на «Армстронге», но что-то не сложилось. Немного моложе его был Янис – восемьдесят девять лет. Они с Джоном летают уже лет сорок, и представляют собой идеально сработавшуюся пару. Все остальные участники нашей экспедиции, за исключением Селима, возраст которого около шестидесяти лет, были молодыми людьми в возрасте от тридцати трех (Гондра) до сорока четырех лет (Банго). Но хватит этих возрастных данных. Возвращаюсь к описанию наших последних дней на Кальмерии.

На следующий день после совещания, на котором нам окончательно определили будущее направление нашей экспедиции, Никос, Янис, Патрик. Наталья и командир закрылись на несколько часов в помещении рядом с рубкой, где стоял КУПА – компьютер универсального пилотирования и астронавигации. Для меня, знающей польский язык, эта аббревиатура звучала ужасно, ассоциируясь, как бы мне помягче выразиться, с «экскрементами», поэтому я назвала его Кова1, и это имя было принято на корабле. Речь шла о том, чтобы запрограммировать Кову на полет к Даруме, чтобы потом вносить уже лишь незначительные изменения, вытекающие, из возможного развития ситуации. При сверхсветовых скоростях человек не в состоянии управлять кораблем, поэтому в качестве автопилота используется компьютер. Hу и на досветовых скоростях управлять кораблем в паре с автопилотом намного легче. Bот только технику нужно предварительно запрограммировать. Кроме того, у компьютера есть такой недостаток, как отсутствие любознательности. Oн ведет корабль «беспристрастно», направляя его прямо к цели, заложенной в программe, и не обращая внимания на окружающее, хотя бы самое интересное, если только оно не представляет для корабля опасности. Поэтому, когда кратионные спектароны регистрируют что-то интересное, люди дают компьютеру команду замедлить скорость, после чего берут на себя управление кораблем.

Спектарон в настоящее время является единственным «окном в мир» для сверхсветового корабля, и то в довольно ограниченном диапазоне. Известно, что при правильной настройке каждый участок материи может быть виден на его экране в одномерном масштабе в течение нескольких минут, что было достаточно для принятия решения, но все это было неудовлетворительно. Если бы сверхбыстрые частницы Kapycтo, эти кратионы, имели более длительный срок жизни – тогда было бы легче. Их было бы возможно использовать даже для связи со сверхсветовыми кораблями, которой нам так не хватает, Но, увы… Чего нет – того нет. И самым быстрым средством передачи информации из Кальмерии в Солнечную систему является… обычное письмо, написанное на бумаге, как в былые времена. Или то же пильмо в виде файла на электронном носителе. Однако среди «аборигенов» по какой-то неясной традиции особым почетом пользуются именно письма на бумаге. Эти письма опускают в специальный ящик на базе – совсем как в Раннеатомную эпоху или даже еще раньше! – и увозят на Землю разными кораблями, снабжающими базу всем необходимым ей для жизни.

Во время программирования Ковы остальные участники экспедиции «Хорсдилера» писали в основном письма. Нам это не нравилось, потому что мы к этому не привыкли, ибо кто сегодня, в эпоху видеофонов и видеостен, делает еще это? Думаю, только жители Кальмерии. Как бы там ни было, я написала письмо родителям, хотя уже через несколько дней подзабыла, о чем в нем шла речь – конечно информация о выбранном нами направлении постижения космоса, а также, описание Кальмерии с выражениями признательности ее жителям, и, вероятно, масса ненужных комментариев и подробностей.

На следующий день мы ничего не делали. Ничего, буквально ничего. Mы еще ходили по Кальмерии, но в мыслях были очень далеко. Мы уже были среди звезд, среди неизвестного, ожидавшего нас там. Нам казалось что время тянулось так медленно как никогда. Только командир и Никос занимались еще какими-то делами на базе, а Патрик и Банго в тысячный раз проверяли какие-то узлы корабля. Остальные участники экспедиции старались чем-то заняться – одни играли в шахматы или шашки, допуская просчеты и ошибаясь, другие рассеяно листали какие-то книги, или, как я, сидели в каютах и смотрели фильмы, но на самом деле все думали только об одном:

[1] Русский перевод польской ласкательной формы имени Якуб.