Михаил Девятаев: читать начало книги онлайн

– Айда в речной! – заявил товарищу Девятаев.

И они отправились поступать в Казанский речной техникум…

– А вы, собственно, кто такие? – директор техникума смерил мальчишек строгим взглядом.

Он намеревался спуститься в столовую, а тут вдруг под дверью незваные гости. Впрочем, помимо строгости, во взгляде пожилого директора присутствовали и удивление, и добрая усмешка. Ведь оба пацана стояли перед ним босые, да и одежка на них была простенькая и весьма потрепанная. В частности, Девятаев был одет в полинялую рубаху, сшитую из украденного красного флага.

– Мы… из рабочего поселка Торбеево, – пролепетали юнцы.

– Это который в Мордовии?

– Точно, в Мордовии.

– Почему же в Казань приехали? Неужто в Пензе или Тамбове подходящего заведения не нашлось?

– Мы в авиационный хотели, а там уже приема нет. Опоздали, – развел руками Девятаев. И хмуро добавил: – А я еще и аттестат дома позабыл.

– Экий ты растеряша… Как же я тебя допущу до экзаменов без аттестата?

Сашка Учватов молчал и только изредка шмыгал носом. А Мишка вдруг подбоченился и мальчишеским фальцетом нахально заявил:

– Так вы же все равно кого-нибудь отчислите из тех, кто с аттестатом! А я буду хорошо учиться – обещаю! И аттестат по почте затребую из дома – мамка его обязательно вышлет!

Директор не сдержал улыбки:

– Как тебя зовут?

– Михаил Девятаев. А он – Сашка Учватов.

– Хорошо. Поверю, – сказал директор, потрепав Мишку по упрямым темным вихрам. – Бегите в учебный отдел к секретарю Анне Николаевне и запишитесь в группу на завтрашний экзамен. Скажите: я допустил.

Экзамены Девятаев сдал, а вскоре пришло и забытое дома свидетельство. Так Михаил поступил на судоводительское отделение Казанского речного техникума. Разумеется, это тоже был решительный поступок, и судьба смилостивилась… Оказывается, можно было учиться в техникуме и при этом ходить на занятия в аэроклуб!

С огромным душевным трепетом он подошел к «летающей парте» – биплану У-2, погладил крылья, заглянул в кабину.

Одновременно учиться на капитана и пилота было чрезвычайно трудно. Но Девятаев учился, что называется, стиснув зубы. Никаких поблажек, вечеринок, прогулок… Никаких девиц. «Первым делом, первым делом – самолеты». Вторым делом шли – пароходы. Ну а девушки… На них просто не оставалось ни часа…

М.П.Девятаев:

«…В то время советская авиация завоевала мировую славу, наши отважные летчики удивляли мир невиданными в истории перелетами. Слово „летчик“ произносилось в народе с особым уважением. Читая в газетах о героических подвигах и новых мировых рекордах советских авиаторов, я мысленно представлял себе, как буду летать сам и побивать рекорды…

В 1936 году партия бросила клич: „Комсомол, на самолеты!“ Вместе с другими студентами второго курса речного техникума я начал посещать занятия по летной подготовке при аэроклубе. Все свободное время отдавал любимому делу, стараясь до тонкости изучить самолет и его вождение. Трудно было. Отрывал время от сна. Часто всю ночь напролет просиживал за книгами в моторном или самолетном классе, а утром шел на занятия в речной техникум.

Наконец настал долгожданный день: вместе с инструктором Сашей Мухамеджановым я впервые поднялся в воздух. Почувствовал себя на вершине счастья. Будто крылья выросли у меня».

Первый полет, как и первый поцелуй, как и все самое первое в жизни, никогда не забывается. Пусть даже он не совсем твой полет, то есть не ты за штурвалом, а ты в задней кабине, и полет «вывозной», но и он рождал ощущение головокружительного счастья.

Есть нечто ликующе дерзкое в крыле, уходящим от земли, в крыле, набирающем высоту. Оторвались от бетонки, и тут же из-за вершин приаэродромной рощи открылся весь вид на дальний лес, а чуть выше – и невидимые с поля холмы, и далекий город, и синяя пелена размытого горизонта.

Горизонт медленно опускался – самолет набирал высоту.

А над головой – голубое сияние надпланетного воздуха. А под крыльями – открытые жилы рек. Квадраты огородов и садов – ровненькие – никому не обидно. Зеленые лоскутья лесов, как побитые молью меха. Избы, серые, как куры. Самолеты взлетали с ревом над самой деревенькой, пугая кур во дворах и летучих мышей на колокольне заброшенной церкви. А вот она и сама Казань-матушка, со всеми своими башнями, колокольнями, куполами мечетей, улочками и проспектами. Припала к Волге, будто охватывала ее в сестринских объятиях.

Пилот Мухамеджанов поднял У-2 выше облаков. И вот они – округло крученые, пышные – плыли под крыльями – величественно и неприступно, словно айсберги. При этом они на глазах меняли свои очертания: то размывались в легкую дымку, то, напротив, скучивались, сбивались в непроглядную белую массу. Отсюда земля открывалась уже не с высоты птичьего полета (птицы сюда не залетают), а с высоты всевидящего божьего ока.

Какое бездонное слово – «небо»…

М.П.Девятаев: