– Звучит интригующе.
– В общем, мы же вчера ездили в онкоцентр на детский праздник. И я там… как бы подыграл Лее.
– Ага. Я уже видел в новостях это безобразие.
– Ну… Ее это очень тронуло. И вечером, уже на ночной смене…
В динамике послышался громкий напряженный вдох.
– Короче… Мы это…
– Что? Что «вы это»?
– Она меня поцеловала. И я… как бы снова ей подыграл.
«Бляяяядь… Подыграл?! Ты пятиклассник безголовый?!»
– И?
– И все. Ну, в смысле, мы остановились, и она ушла. К себе.
Если бы было с кем поспорить, Андрей поставил бы месячный оклад на то, что в услышанном цокании языка и медленном выдохе откровенно читалось вселенское облегчение Морока.
– Андрей…
– Я знаю. Я виноват.
– Где вы были в тот момент?
– В служебном помещении. В кабинете.
– И что ты думаешь на сей счет?
– А что я могу думать? Я долбоеб.
– Это я и так знаю.
– Что, видимо, меня отстранят и потом уволят.
– Мимо. Еще варианты?
– Э… Переведут в оцепление?
– Последняя попытка.
– Оштрафуют?
– Если только за отсутствие смекалки.
– Да блин…
– Ты гарантируешь, что больше ни при каких обстоятельствах не станешь ей… подыгрывать?
– Вы хотите оставить все как есть?
– Не отвечай вопросом на вопрос.
Фенрир тяжело вздохнул. Ответив нет, он, с одной стороны, мог больше не находиться в состоянии соблазна. С другой… Он так и останется в глазах отца и всех своих боссов бугаем-переростком.