Он улыбнулся и покачал головой.
- Хотел бы, но нет. Увы, моя единственная семья – это вот эта мелкая заноза в заднице, - он кивнул в сторону Фрейи, которая влезла на уступ скалы в стороне от нас и внимательно оглядывала горные пути.
Я вздохнула. Так и думала, но всё же хотелось убедиться.
- У вас что же, ни семьи, ни детей?
Неловко было спрашивать, сколько Фенриру лет, но видно же было, что далеко не юнец, и я не понимала, почему тогда…
- Я думал, о себе будешь спрашивать. А ты вдруг мне в душу полезла. Смешная, - фыркнул Фенрир. И больше ничего не ответил, давая понять, что я зашла на запретную территорию. Моё любопытство от этого, конечно, только усилилось. Но ясно было, что той ниточки взаимопонимания, которая, казалось мне, между нами протянулась, недостаточно для такой степени откровенности.
Значит, задам следующий вопрос из моего бесконечного арсенала.
- Вы везёте меня к отцу и матери?
В этот раз Фенрир помолчал, прежде чем ответить.
- Твой отец мертв, куколка. Он был мне лучшим другом. Нет, больше, чем другом… братом.
Его пальцы сжались в кулак.
Я почувствовала, что он говорит чистую правду – по той пустоте, которую ощутила в сердце, когда подумала об отце. Этого человека больше нет на свете. Я никогда его не увижу. Наверное, всегда это знала. Но никогда не переставала надеяться.
- Как он умер?
Фенрир не ответил, хмурясь. Он задумчиво смотрел в трепещущее пламя, будто видел там какие-то образы из прошлого. Я не уверена, что сейчас хотела бы знать, что именно он там видит.
- А… моя мать? – спросила я, затаив дыхание.
Он снова промолчал. А потом всё-таки ответил:
– Не думаю, что именно я должен рассказывать тебе эту историю. Потерпи.
У костра снова воцарилось неловкое, напряжённое молчание.
Что толку в миллионе вопросов, если тебе не хотят давать ответы? Разговор, очевидно, не клеился дальше, и я решила его закончить благодарностью. Мне давно хотелось это сказать, но при его сестре было неудобно.
- Спасибо, что не дали Фрейе навредить моему мужу.
Фенрир посмотрел искоса, и в волчьем взгляде загорелись лукавые огни.
- Любишь его?
Я потупилась и кивнула.
– Больше жизни. Только он об этом не знает. Я не успела сказать.
- Это как это вы так умудрились? Не успеть? – искренне удивился волк. – Не вчера ведь женаты?
Я поняла, что краснею.
- Почти. Три дня.
Он присвистнул.
А я поняла вдруг, насколько сильно, смертельно соскучилась по Бьёрну. Хотелось говорить о нём. Говорить хотя бы с этим чужим, случайным в моей жизни человеком, который так внимательно слушал. Может, если я буду о нём говорить, у меня не будет больше такого странного и пугающего чувства, что он мне просто-напросто приснился. И вот эти несколько дней счастья мне привиделись – а вот теперь я проснулась, и снова будет всё так, как обычно.
Пустота. Одиночество. Холод.