И мне почему-то кажется, что бледная нежная кожа девушки слегка покраснела. Это открытие неприятно расстраивает, но мне пока некогда разбираться, почему.
Фенрир тем временем, вместо того, чтобы увести меня, делает несколько шагов к Бьёрну и останавливается прямо напротив его застывшей, каменно-неподвижной фигуры, очертания которой чуть искажает магический лёд.
Они смотрят друг на друга несколько долгих мгновений.
- Если вам судьба – еще увидитесь.
Даже через разделяющее нас расстояние чувствую, как Бьёрн злится. Каким колоссальным усилием сдерживает гнев. Только временами… начинает исчезать. И появляться снова. Я уже заметила, что он так делает, когда испытывает слишком сильные эмоции, которые прорывают его вечный самоконтроль.
- Я не верю в судьбу, волк! Свою судьбу человек создаёт сам, - цедит сквозь зубы.
Снова вонзает меч в лёд. Кончик острия прошивает ледяную стену насквозь, прямо напротив груди аса. Но тот даже не пошевелился.
- Железку свою затупишь! А она тебе может ещё пригодиться, - меланхолично заметил Фенрир. Потом, помолчав, добавил. – Пригляжу я за девочкой, не бесись! Даю слово.
Бьёрн выдёргивает меч и останавливается. Не отвечает, только дышит тяжело и «мигает», время от времени обращаясь в невидимку.
- Да не переживай ты, мальчик! С неё там пылинки сдувать будут. Ты, главное, не делай глупостей. Понял меня? – проникновенно добавил Фенрир. – И не пытайся её раньше времени выкрасть. Гримгост очень хорошо охраняется. Особенно… - Он чуть наклонится вперёд. – возле восьмой восточной башни.
Бьёрн опустил меч и посмотрел на Фенрира как-то странно.
А волк вернулся ко мне. Положил руку на плечо, придавив своей тяжестью. И повёл прочь.
Проворчал тихо.
- А ты давай мне, дитё, хватит сырость разводить! Зуб даю, ещё увидитесь. Если я хоть что-то в этой жизни понимаю. Не против сменить одно лохматое средство передвижение на другое? – подмигнул он мне с широкой клыкастой улыбкой.
И мне почему-то слегка полегчало.
Не чувствовала я от него злого умысла. Скорее, странный ореол заботы. Хотя, учитывая всю ситуацию и то, что они с Фрейей творили, это было удивительно. Почему-то этому чужаку, опасному оборотню тянуло довериться.
Небо и земля по сравнению с тем, что я испытывала, когда меня украл Ципион.
И в то же время в Гримгост отчаянно не хотелось.
Сердце плакало и рвалось назад.
Душераздирающе мяукнул кот. Я вся сжалась от этого звука.
Спиной чувствовала взгляд Бьёрна. Он ничего не сказал мне на прощание. За него всё сказали глаза.
Его ярость, бешенство, нежелание меня отпускать.
Я всё время оглядывалась, пока Фрейя не сказала раздражённо, что мы так никуда никогда не дойдём, если я буду без конца спотыкаться. И пошла сзади меня, перекрывая обзор.
Мне просто не верилось, что всё происходит наяву.
Ведь только что я снова его нашла – и вот опять потеряла. Но на губах до сих пор горел вкус поцелуя. А руки помнили, каким на ощупь было прикосновение его ладоней. Безжалостный северный ветер оторвал меня от него, будто сухой листок от ветки. И теперь понёс, кружа и жестоко швыряя… куда?
Будущее страшило.
Оно было скрыто от меня надёжней, чем очертания далёких гор на горизонте – пеленой разыгравшейся метели.
Преодолев редколесье и выйдя на широкий простор плоскогорья, Фенрир снова обернулся волком. Наверное, в прошлой жизни я бы завизжала от страха при виде такого, и ни за что бы на шаг не подошла к этому чудовищу. Но путешествия с Клыком заставили привыкнуть. Да и слишком человеческий взгляд с ироничными искрами на дне напоминал, что это – человек.
Фрейя заставила меня вскочить на спину огромному зверю. Сама села впереди, мне пришлось вцепиться в неё, чтоб не упасть. Никакого седла тут не было. Это тебе не ездовой барс. Такой зверь вряд ли кому-либо позволит себя запрячь.
Размашистый бег оказался на удивление плавным.