Опускаю руки, и огромные камни падают прямо под ноги асам. Тем, что впереди. Вздымая тучу пыли, уходя глубоко в землю. Со сдавленными криками воины отпрыгивают назад.
- Не смейте к нам приближаться! – мой голос неожиданно громко разносится в ущелье, умноженный эхом. – Ещё одна попытка напасть, и следующий камень достанется безумцу, который это сделает!
В подтверждение своих слов я тянусь к скалам и, сжав зубы, выламываю из них новые гигантские куски. Держать их в воздухе непросто, но чем больше я стараюсь, тем легче и послушнее магия. Главное, не хлопнуться в обморок, потому что кровь по-прежнему льётся из раны, а перед глазами то и дело появляются чёрные «мушки». Но я изо всех сил стараюсь не показать виду, как слаба.
Осторожные пассы руками, и чёрные, с острыми гранями, с торчащими из них корнями высокогорных растений валуны медленно начинают плыть над головами солдат, роняя на них песок и мелкие осколки.
Стоящие впереди невольно отшатываются назад. Сталкиваются со стоящими сзади, в рядах асов возникает смятение. Людское море отхлынуло.
Замечательно! Этого мне и надо.
- Назад! – твёрдо повторяю я, и чуть ослабляю хватку. Камни падают вниз, в последний момент задерживаю их над головами людей.
И снова поспешное отступление.
Чародеи королевы под предводительством главного придворного мага спешно пытаются колдовать против меня защитный ледяной купол.
Когда я в мелкое крошево разбиваю один за другим три таких – эти глупые попытки прекращаются.
Я чувствую себя так, будто сам дух Йотунхейма, горная сила, чистая природная ярость пробудилась, чтобы изгнать тех, кто нарушает её покой. Так покорна мне сила, так легко и уверенно летят многотонные валуны именно туда, куда мне нужно, замирая пёрышком там, где я приказываю им остаться парить.
С тихим восторгом заставляю всё новые и новые обломки скал взмывать ввысь, до тех пор, пока стены ущелья не начинают напоминать обгрызенный нетерпеливым ребёнком пирог.
А между моими друзьями и асами высится груда камней. Словно стена. Но моя – получше ледяных стен асов. С нею их магия ничего не может поделать. Это что-то нерушимое и прочное, то, что неподвластно слабым людям.
Последний взгляд Асуры, который мне удалось уловить, был наполнен ненавистью.
Приказ об отступлении прозвучал глухо, я едва его услышала, потому что воздух вокруг был наполнен грохотом камней. Я швыряла всё новые и новые, а моя стена росла. Она уже стала в два человеческих роста, потом в три, намертво перегородив ущелье с исщербленными вершинами. И росла ещё.
Глотаю противный комок в горле.
На губах металлический привкус.
Последнее, что успеваю сделать – взрываю себя изнутри, добираюсь до самого донышка, зачерпываю как можно больше магии, всё что могу, всю без остатка – и обрушиваю на мою стену сверху щедрый поток ледяной магии. Запечатываю, сплавляю валуны, превращаю всё это в непроходимый барьер. Как будто горный оползень тронулся с вершин и заполнил собою узкое ущелье. Острые ледяные иглы добавляю на вершине.
Им понадобится много времени, чтобы это преодолеть.
Получилось… красиво.
Боль от руки распространилась дальше и пульсирует уже у меня в висках.
Слабо улыбаюсь и, опустошённая, соскальзываю, наконец, в черноту. Падаю прямиком в окровавленные руки Бьёрна, который, отчаянно матерясь, прижимает меня к себе.
***
…Первое, что удивляет, когда сознание ко мне, наконец, возвращается – это тишина.
Так тихо, что слышу женский шёпот где-то в отдалении:
- …не представляешь, как было страшно. Я почти… ушла. Я видела маму. И отца. Ты мне веришь?
- Верю. Ты умница. Всё хорошо. Они подождут.
Фрейя. И её брат.
С облегчением выдыхаю. Она жива.
Приоткрываю глаза. Уже начинает темнеть, но я различаю Клыка, развалившегося на краю каменной чаши источника. Умывается огромной лапой. Следы крови на морде. Выражение глаз ужасно довольное. Кажется, Вёльва больше никому не сможет причинить зло.