А ворчливый голос снова раздался за спиной – совсем близко.
- Эти асы знают толк в удовольствиях. Такая ванна явно рассчитана не на одного человека.
Пока я краснела кончиками ушей, Бьёрн прошёл мимо, бросив внимательный взгляд искоса на моё лицо.
Я не отвела своего.
Это место больше напоминало грот в ледяной скале. Высокий потолок, просторно, чисто, тихий перезвон капель в хрустальном водопаде струй в дальнем углу, что лились в рукомойник прямо из стены, а потом уходили через слив куда-то в неизведанные дали. Зная прекрасно, что такое потаскать воду из колодца и поднять тяжеленное ведро над собой повыше, чтоб наполнить бак рукомойника, а потом еще вынести на компостную кучу грязную воду из-под него, я невольно поразилась такой расточительности. А впрочем… маги. Что с них взять!
Такими примерно мыслями я развлекала себя и прогоняла нервозность, пока, стоя спиной ко мне на краю здоровенной пустой ледяной чаши, Бьёрн медленно расстегивал куртку, а следом и рубашку. Кусая губы, спохватилась, что надо бы отыскать полотенца, только когда его руки опустились ниже.
- Как здесь вода появляется? – невозмутимо спросил муж.
Я снова спохватилась, что у меня явно что-то происходит с головой, уронила стопку белоснежных пушистых полотенец, которые отыскались в стенной нише, переливающейся бледно-голубыми огнями. И принялась тыкать в магические кристаллы в стене.
Послышался шум воды. Как-то медленно. Я потыкала ещё, и шум перешёл в рокот.
А потом до меня донёсся тихий плеск. Могучее мужское тело медленно опускается в воду.
Стоя лицом к стене и тяжело дыша, я с таким напряжением прислушивалась к малейшим звукам позади, что аж вздрогнула, когда Бьёрн вдруг рассмеялся:
- Тут ледяная всем положена, асы так закаливаются? Или только непрошенным гостям?
Чертыхнувшись под нос, я принялась спешно исправлять ситуацию, судорожно припоминая, на какие кристаллы жала в прошлый раз и молясь про себя, чтоб не сварить собственного мужа вкрутую ненароком.
- Уже лучше, - выдохнул Бьёрн.
А у меня вот выдохнуть не получалось.
Надо что-то делать. Стыдливость велит идти спать. Совсем другие чувства велят совсем другого. Вдолбленное с детства воспитание твердит, что такого девушка ни в коем случае сама показывать не должна. Инициатива всегда за мужчиной. Тем более, если муж – сам скомандует и сам даст понять, что дальше делать.
Но вот у меня муж попался какой-то неправильный. Вообще не укладывается в привычные схемы и понятия. Вместо того, чтоб повелеть мне идти к нему, или дать какое-то другое приказание, молчит и блаженно стонет в горячей воде, отчего смятение в моей голове усиливается до каких-то невообразимых размеров.
Так, всё, Фиолин!
Я сжала пальцы в кулаки.
Решила быть смелой – значит, будь!
По крайней мере, подойти и подать мужу полотенце ты же можешь? С точки зрения любой морали это непредосудительно.
Я кое-как нагнулась, подхватила с пола белеющие мягкие полотенца, поколебавшись, отложила в сторону то, что было в самом низу, и осторожно, как мышка, повернулась.
Зрелище этих невероятных обнажённых плеч и мускулистых рук, темнеющих на бортике, определённо было не то, что могло вернуть мне душевное равновесие.
Я облизала пересохшие губы.
- Полотенца… тебе нужны?
- Давай сюда, - великодушно согласился Бьёрн.
И я медленно-медленно двинулась туда, где мучительно и до боли остро хотелось быть. Это как огонь. Его тепло так и тянет коснуться. И в то же время страшно обжечься.
Я безумно соскучилась. Мне трудно оторваться от Бьёрна и уйти даже на мгновение. Всё чудится, что выпущу его из поля зрения – и он снова пропадёт, как не бывало. Тем более… моё зрение настойчиво упрашивает хозяйку не выпускать. Слишком уж притягательный объект, чтобы пялиться. Ну я и пялюсь.
Тишина в купальне… переливы синих огней на ледяном потолке, теряющиеся во тьме, как звёзды. Над поверхностью воды струится пар, воздух плывёт и слегка колышется маревом.
Я нерешительно останавливаюсь на краю и складываю полотенца кривой стопкой рядом. Стараюсь не смотреть туда, где под водой темнеет очертание тела. Хотя то и дело тянет, как магнитом. Сердце колотится уже так, что почти не слышу сама себя, когда сдавленно говорю: