— Всего доброго, — вслух. Он поддается вперед, словно собирается меня поцеловать, но я отшатываюсь, как от прокаженного. За ним закрывается дверь, а я приваливаюсь к стене и пытаюсь отдышаться.
Не спешу идти в гостиную. Захлестывает ощущение, что моя жизнь катится в пропасть на полном ходу, а я не знаю, как остановиться. Нельзя раскисать и опускать руки. Им не удастся меня сломать!
— Арсений, не помню, чтобы давала тебе право вести себя в моем доме, как хозяин! — повышает голос тетка, как только понимает, что «дорогой гость» ушел.
— А я не помню, чтобы на мой счет падали деньги за родительскую квартиру, — не задумываясь, парирует брат, будто в курсе всех наших дел. Откуда?
— Я продала квартиру ваших родителей, потому что у них были долги, банк бы ее все равно отобрал ее! Остаток денег ушел на Яну, — нагло врет тетя Люда. Ее не останавливает даже то, что я слышу эту откровенную ложь. Мне она говорила, что квартиру отобрал банк.
— На Яну ничего не уходило, — Арс резко реагирует, из голоса пропадает насмешка. — Деньги ты нам полностью вернешь или выкупишь квартиру обратно! Со мной лучше не воевать, тетушка. Ты ведь это понимаешь?
— Ты бросил сестру, отказался от матери, от семьи, ушел к родному отцу, а теперь смеешь появляться и что-то требовать?! — расходится тетка. Настя никогда за словом в карман не полезет, а тут молчит. Удивительно.
«К родному отцу» — бьется в голове. Я оказывается, вообще не знала ничего. Меня выкинули в интернат и отгородили от правды.
— Ты меня услышала, я не буду больше предупреждать. Подумай о дочери, ты ведь хочешь, чтобы у нее был шанс на светлое будущее, — у меня мороз проходится по коже от слов Арсения. Он действительно способен причинить вред Насте? Хотя чему я удивляюсь, он молча наблюдал, как его дружки спаивали меня наркотой.
«А может он не знал?»
Как оказалось, я после интерната могла вернуться в свою квартиру, если бы тетка ее не продала. Какая же она…
Получала за меня пособия, а я жила в интернате! Как она это сделала? Тетя Люда работала нянечкой в том самом интернате, договорилась с директрисой, что та меня не оформляет, а за это они пособия делят пополам. Тетке я мешала, но и отказываться от денег, которые ей платили, как моей опекунше она готова не была. Потом была проверка, нам поставили нового директора. Тетка уволилась. Я стала официально интернетовской, к себе меня тетя Люда не забрала.
Как же я от всего устала! По щекам калились слезы. Так обидно стало и горько! После смерти родителей я стала никому не нужна. Что говорить за чужих, если родные люди ведут себя хуже зверей!
— Идем, поговорим в комнате, — в коридор вышел брат, увидел, что я подпираю стену. Взял за руку и повел за собой…
Глава 39
Брат стал чужим мне человеком, в какой-то момент поймала себя на мысли, что хочу вырвать из его захвата свои пальцы и уйти. Уйти из этой квартиры и никогда сюда не возвращаться, не встречаться больше с этими людьми. Вот вроде есть родные люди, а чувствуешь себя одинокой. Это чувство холодом поселилось в душе и никуда от него не деться. Только сейчас от услышанного, от нахлынувших воспоминаний и очередной несправедливости хотелось, чтобы меня пожалели. Маленькая девочка, которая, как я думала, умерла вместе с родителями, сейчас требовала, чтобы ее обняли и пожалели.
— Я не дам тебя в обиду, — словно прочитал мои мысли. Утерев слезы, что продолжали течь по щекам, отвела скептический взгляд.
Не даст в обиду? Уже дал! Позволил своему другу споить меня. Не заступился в клубе. Оставил и уехал.
Озвучивать свои мысли не стала, а Арсений между тем продолжал:
— Ты можешь всегда на меня рассчитывать, -
Рассчитывать я могу только на себя! Пока я царапалась за существование в стенах интерната, ты находился под защитой родного отца. Будучи совершеннолетним, ты даже не подумал навестить сестру. А я бы оформила опеку, поменяйся мы местами.
— Как тете Люде удалось продать квартиру? — хотя, чему я удивляюсь.
Тетка у нас ушлая. Вроде ничего из себя не представляет, но везде находит связи, договаривается. Хотя, обычно эти связи приобретались через постель. Женщина она все еще привлекательная, пользуется своей внешностью. У нее и с начальником опеки был роман, хотя параллельно она встречалась с завскладом овощной базы. Не просто обеспечивала себя и Настю продуктами, но еще и приторговывала среди соседок. Откуда я знаю такие подробности? Слышала разговоры, наблюдала. Иногда Настя жаловалась. На выходные меня иногда забирали к себе. Как-то я полгода жила с ними, но потом обратно вернулась в интернат. Тетку раздражало мое присутствие, она даже отказалась от опеки. Сейчас я понимаю, что это было связано с ее не совсем честными поступками.
— Квартиру отец переоформил на нее, когда брал кредит в банке на развитие бизнеса. Боялся прогореть и оставить семью без жилья, — я была маленькой и не вникала во все тонкости, но теперь мне бы хотелось получше во всем разобраться. Если родители не погибли, все было бы по-другому.
— Где ты познакомилась с Долецким?
— В «Подземелье», — не задумываясь. Я сразу поняла, о ком спрашивает Арс.
— В «Подземелье»? — удивился брат. — Что ты там делала?
— Обслуживала банкет. Настя нашла подработку официанткой, нужны были деньги, — не жаловалась, а констатировала. Не рассчитывала на его помощь. Да и не хотелось от него зависеть.
— Давно общаешься с Кайсыновым?
— Да не общаемся мы. Познакомилась с ним в тот же день, что и с Юлием Марковичем.