Лада пересказала то, что сообщил ей наш декан. Оказывается молодой секретарь ректора, что-то напутала. Подтвердила участие, а предупредить факультеты забыла. Выяснилось все только вчера, когда организаторы конкурса позвонили и спросили, сколько студентов будет представлять наш ВУЗ. Быстро нашли тех, кто раньше участвовал в чем-то подобном и может прикрыть чужую оплошность.
Лада читает патриотическое стихотворение, Антон отрывок из поэмы «Бледный огонь» Владимира Набокова. Текст прозы, которую я когда-то готовила с педагогом, нашла в интернете и собиралась повторять всю дорогу, но постоянно сбивалась на мысли о Демоне.
Ура! Я пропущу сегодняшнюю пару! Мне удалось избежать разговора ничего для этого не делая. У меня есть несколько дней передышки. После конкурса я решила заехать к тетке, а там по обстоятельствам. Если будет настаивать, задержусь на один день, но в субботу вечером собираюсь вернуться. В воскресенье схожу на свидание с Германом. К следующей лекции по гражданскому праву я буду готова к разговору с Кайсыновым.
В одиннадцать мы на месте, у нас есть час до начала конкурса. Каждый в своем тексте, бубнит себе под нос. Я убегаю в туалет, репетирую перед зеркалом, но дочитать монолог до конца не выходит, постоянно кто-то заходит, выходит.
Возвращаюсь к ребятам. Антон и Лада изучают списки, которые недавно вывесили. Я выступаю семнадцатой. Убеждаю себя, что это хорошее число. Волнуюсь, с каждой минутой все больше. Нужно успокоиться, от этого конкурса ничего не зависит. Конечно, хочется победить. Мне нравится быть лучшей, но видимо не в этот раз. Я не слушаю выступления конкурентов, чтобы не сравнивать себя с другими, могу расстроиться и сбиться.
— Власова, твой выход, — подходит ко мне нервная тетка за кулисами. — Быстрее!
Выхожу. Становлюсь у микрофона.
— Борис Екимов. Говори, мама, говори… — начинаю я, погружаюсь в одной мне понятное состояние. Что-то вроде транса, вижу зрителей и жюри, у некоторых на глазах блестят слезы, а меня ничего не трогает. Я читаю свой монолог поставленным голосом, не забываю ни разу об интонации, пунктуации, не спотыкаюсь и сбиваюсь. В конце не слышу громких оваций, сбегаю за кулисы, хотя иду медленно и красиво, как учили в детстве.
Меня встречает Лада, обнимает, что-то говорит, а меня еще не отпустило. Вижу лишь, что она держала скрещенными пальцы и до сих пор не разжала. Я выложилась на максимум, теперь нужно отпустить. Прохожу в зал, мест свободных много, я иду наверх. Жду выступление ребят, с которыми мы немного сдружились. Антон выступает первым, он присоединяется ко мне минут через двадцать. Мне понравилось его выступление, но объективно были участники сильнее. Видимо, он это и сам понимает, слушая других.
— Я сейчас, — куда-то уходит. Возвращается вскорости с шоколадными батончиками и стаканчиками горячего чая.
— Спасибо! Я тебе сейчас деньги верну, — лезу в свой рюкзак.
— Ты обидеть меня хочешь? — хмурится парень.
— Нет. Неудобно…
— Неудобно штаны через голову надевать… — улыбается, расслабляясь.
Чуть позже к нам присоединяется Лада. Она переволновалась, сбилась немного в середине. Мы с Антоном громче всех хлопали, чтобы просто ее поддержать, о победе речи уже не шло, хотя читала она великолепно.
Я единственная, кто получила приз в конкурсе. Второе место победой я не считала, но была рада получить два билета в театр на премьеру нового спектакля. Последний раз в театре я была много лет назад с родителями. Новогоднее представление для детей со сказочными персонажами и Дедом Морозом отложилось ярким воспоминанием, я часто к нему возвращалась, когда мне было грустно.
На конкурс нас привезли, а возвращаться мы должны были сами. Попрощавшись с ребятами, я поехала к тетке.
— Яночка! — как-то подозрительно обрадовалась она моему приходу в гости. Не к добру. — Проходи, проходи, дочка, — моя интуиция кричала: стоит ждать неприятностей.
Теть Люда берет рюкзак, где у меня немного налички, грамота и два билета в театр спрятанные среди страниц учебника. Надеюсь, не найдет. Она хуже сороки, те тащат то, что блестит, а этой все подавай, но лучше всего деньги. Удивляюсь, когда она кладет рюкзак на тумбу, не проявляя к нему интереса. Она всегда находила повод залезть в него. Передаю ей пакет со сладостями, купила немного в ближайшем супермаркете. Не хочу, чтобы попрекали, что я с пустыми руками пришла.
— Ну, зачем ты тратилась? — качает головой, будто правда не рада, заглядывает в пакет. Ее словно подменили. Не верю! — Как ты, Яночка? Как учеба? — проходим в кухню. Тетя Люда принимается суетиться.
— Все нормально, — никак н могу прийти в себя. Что она задумала? Откуда столько радушия?
— Ты голодная, наверное? Сейчас суп погрею, накормлю. Вечером приготовлю что-нибудь вкусненькое, у меня бутылка хорошего вина есть, — подмигивает мне.
— Я должна вернуться в общежитие, — придумываю отговорку, чтобы не оставаться. Мне не нравятся резкие перемены в людях, ничего хорошего не стоит ждать после таких метаморфоз.
— Яна, ты о чем говришь? Мы столько времени не виделись, а ты только вошла, уже сбегать собралась? Не отпущу! Сегодня ты остаешься дома. Совсем нас забыла! — возмущается тетка, но как-то наиграно. — Скоро Настя вернется, она тоже по сестре скучает.
С Настей мы периодически созванивались, общались, но без особого тепла, не чувствовала я, что мы сестры. Последнюю неделю она была более настойчива, когда звала в гости, но обычно мы общаемся сухо и по делу.
До самого вечера тетка меня забалтывает, просит помочь с ужином, накрыть стол. Насти все нет, она уже часа три, как едет домой. На стол тетя Люда ставит «хорошее» вино. Она бы и «плохое» для меня пожалела.
— Яночка, открой дверь, Настя пришла. Опять ключи дома забыла, — бурчит тетка. Весь день я «Яночка», обычно без имени или Янка.
Открываю дверь, на пороге стоит Настя, но не одна…
Глава 37
Не смотря на утверждения тетки, что Настя по мне скучала, сестричка не очень обрадовалось, увидев меня. Обниматься не кидалась, смотрела так, будто я заняла у нее в долг, а отдавать не спешила. Не придав значения поведению сестрицы, я смотрела ей за спину. На целую голову за Настей возвышался Арес. Заметила, что мысленно я только так к нему обращаюсь, он стал абсолютно чужим, это уже не Арсений, а именно Арес.