Старик поднял на Цзиньчана жуткие глаза.
— Почему считаешь, что это не наймит?
— На лице не было маски, он двигался неуклюже, стоял в тени, не поднялся на балки перекрытия. Был бы наймит — ушёл бы по крыше.
Старик кивнул, снова покачнулся, потом повернулся к Вану Шанси.
— Помогите, Ван.
Тот поднял тело Лю Лэвэнь и, тяжело ступая, пошёл за стариком. Следом двинулся директор и неизвестно зачем приходивший толстяк-князь. Чжоу снова переглянулся с Цзиньчаном, и оба они явно поняли друг друга. Бяньфу увидел, что лицо Цзиньчана вдруг просияло белозубой улыбкой, которая буквально осветила лицо. Если раньше лицо Цзиньчана было красиво холодной красотой статуи, то теперь она неожиданно стало чарующим. Он повернулся к Ши Цзинлэ.
— Я неудачливый победитель, госпожа Ши. Выиграл турнир, но потерял трёх красавиц из четырёх! Неужели и последняя красавица не украсит наш пир?
Но Ши Цзинлэ оказалось не так-то легко очаровать. Она оставалась мрачной и расстроенной.
— Тебе, парень, красавицы по боку. Недаром ты на нашу ложу и не обернулся ни разу. Что ещё узнать хочешь?
Цзиньчан усмехнулся.
— Это верно, конечно, но я и узнать хочу многое, и голоден, как волк. Присядем за стол и потолкуем?
Девица не стала спорить, спокойно прошла в пиршественный зал и присела слева от мужчин. Она сначала вяло тыкала палочками в рис, но потом голод дал о себе знать и девица подложила себе в чашку несколько жирных креветок и умяла их за милую душу. Цзиньчан тоже себе ни в чем не отказывал. Впрочем, за этот долгий тяжелый день оголодали все, и вскоре на столе, накрытом на пятерых, практически ничего не осталось, кроме персиков. Потом Цзиньчан приступил к допросу девицы.
— Так вы полагаете, что Лю Лэвэнь убил тот самый человек, что не смог убить принца Цзунцзяня?
Девица укусила персик и задумалась.
— Я этого не говорила. Так могло быть, а могло и не быть. Но с чего вы взяли, что принцу что-то угрожало, и почему так охраняли его?
— Получили извещение из Цзайсяната, — ответил Ло Чжоу, — вот людей и подняли. Хоть Цзиньчан и подозревал, что жертвой окажется кто-то другой.
— Цзиньчан? Кто эта Золотая Цикада?
— Это моё прозвище, — отозвался Цзиньчан,
— Забавно. Но ты, Золотая Цикада, если считаешь, что это не наёмник, то аргументы привёл слабые. Старику сейчас не до того, но мне неумелые наёмники встречались.
— Ну а что, если у меня, госпожа Ши, есть и иной аргумент? Что, если я знаю, почему убийца Лэвэнь не сбежал?
— И почему же?
— Победитель турнира должен был прийти на пир один. Он должен был пройти через приемную и войти в зал. Он мог заметить зелёный жюцунь под ширмой, тем более что его намеренно туда просунули. Если бы он кинулся к девице и начал щупать пульс, его было бы очень легко огреть сзади по затылку кистенём или дубинкой. А если бы он прошёл мимо первой ширмы, ничего не заметив, то убийце было также легко пройти мимо второй ширмы, огреть его по голове у входа в зал и оттащить к убитой. Этого убийца и ждал. Но наёмники никогда не озабочены тем, чтобы подставить кого-то. Его и так с убитым ничто не связывает. Убив, они исчезают.
_____________
[1] С 17 до 19 часов
Глава 12. Стратагема 金蟬脫殼. Цикада сбрасывает золотую шкурку
Всегда сохраняй уверенный вид.
Не допускай изъянов в своей позиции.
Не позволь союзнику поддаться страхам.
Не дай противнику повода напасть.
Бяньфу, тихо сидевший в углу и сжимавший в руках ставший совсем мягким персик, теперь до боли закусил губу. Так вот почему Цзиньчан велел ему проиграть! Он бы точно пошёл в зал один и точно вышел бы в колодках! Убийца же подлинно растерялся, когда увидел у входа сразу четверых, а Цзиньчан, предвидя все, специально притворился пьяным и затащил на пир его, готового быть на подхвате, Ван Шанси и директора, как идеальных свидетелей, которых в убийстве никто никогда не обвинит. Золотая Цикада сразу разглядел тело девицы, привлёк к нему внимание, и фактически отрезал убийце путь к отступлению. Жаль, они оба сплоховали в полутёмном помещении, но теперь у убийцы есть убийственная примета. А это уже кое-что…