После пары неловких минут он взглянул на меня, но быстро отвел взгляд.
Черт возьми. Мы сделали два глотка кофе, и он уже пожалел об этом, да? Я вздохнул. Мой желудок скрутило в узел, когда мое собственное сожаление пробило себе дорогу вместе с изрядной долей неловкости.
- Может, стоит просто поговорить об этом, - сказал я за чашкой кофе. - Проясним ситуацию, пока все не стало странным.
Его взгляд метнулся ко мне.
Ладно, вот теперь, как все стало странным.
Тяжело вздохнув, Майкл оперся бедром о стойку и потер глаза большим и указательным пальцами.
- Все в порядке. Ну, когда в доме были только мы с тобой, в этом не было ничего особенного, но... - Он указал на лестницу. - Дело не только в нас. И, наверное, я не знаю, смогу ли я это делать.
- Почему нет? – спросил я. - Ты... Ты же не думаешь, что я брошу это ему в лицо, правда?
- Нет, нет, дело не в этом. Но... - Он выдохнул. – Блядь , я даже не знаю, почему это меня так беспокоит. Но мы живем вместе. С моим ребенком. И ты мой пациент. И я… - Он закрыл глаза и провел рукой по волосам. - не знаю. Прошлая ночь была великолепна, но теперь, когда я могу ясно мыслить, я... я просто чувствую себя не в своей тарелке.
Я прикусил внутреннюю сторону щеки. Я хотел возразить, что мы могли бы обойти все эти проблемы, но… могли ли мы?
Я перевел дыхание и тихо спросил:
- Значит, мы снова будем соседями?
- Я не вижу, какой у нас есть выбор.
Я воздержался от очевидного варианта.
- Встречаться с кем-то - это одно, - сказал он. - Жить вместе, когда в доме мой ребенок...
- Мы не обязаны ничего делать, пока он здесь.
- Он не глуп, - решительно заявил Майкл. - Нам не обязательно давить друг на друга, чтобы он понял, что что-то происходит.
- Я не утверждаю, что он глуп, но это не значит…
- Джейсон, нам действительно не следует этого делать. - Вздохнув, он прислонился к стойке. - Прости. Не то чтобы я не хотел продолжать, но... - Он потер глаза. - Я должен думать о своем ребенке. И если мы будем жить вместе, все может сильно осложниться.
У меня сердце ушло в пятки.
- Совместная жизнь тоже все усложнит, если мы решим отступить.
- Так что, мы обязаны продолжать в том же духе? - он спросил. - Потому что мы живем вместе?
- Вовсе нет. Все, что я хочу сказать, это то, что в любом случае все будет сложно. - Я засунул большие пальцы в карманы джинсов, чтобы не скрестить руки на груди. - Мы не можем вернуться назад и стереть из памяти все, что произошло прошлой ночью.
- Нет, полагаю, не можем. - Он потер лоб. - Дело в том, что мой ребенок даже не знает, что я гей. До недавнего времени я и сам себе в этом не признавался. Как, черт возьми, я могу все это объяснить семилетнему ребенку?
- Ты стыдишься этого? - спросил я.
- Что? - Он покачал головой. - Нет, конечно, нет. Я... - Опустив взгляд, он выдохнул. - Я имею в виду, я не уверен. Я, правда, не знаю, что я чувствую по этому поводу. По… по поводу всего этого.
Я не ответил. Я не знал, как.
Майкл продолжал говорить так тихо, что я едва мог его расслышать.
- Это выходит за рамки того, чтобы сказать ему, что я гей. В наши дни даже встречаться чертовски сложно. Я всегда меньше беспокоюсь о самих отношениях и больше о том, как они повлияют на моего ребенка, что в значительной степени все портит, и... - Он замолчал.
- И я, вероятно, сочувствую Дилану больше, чем ты думаешь, - сказал я. - Мои родители развелись и поженились еще раз, когда я был маленьким.