О любви побеждающей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Багровое солнце провалилось куда-то в развалины, сразу стало чернеть вокруг и только осколки стекол на земле горели, точно золотые перья растерзанной немецкими сапогами Жар-птицы.

Юрко задыхался. «Куда бежать? В казино?» Во весь дух мчался он к фисташковому дому, которого так боялись все местные женщины. Из окон этого дома днем и ночью Слышались звуки музыки, пьяное ржанье немцев, страшный смех и плач девушек…

Тяжело дыша, остановился он там, откуда хорошо были видны окна… Как волченок, запертый в клетку, бегает из угла в угол, ища выхода, так и он, прихрамывая, метался с одной стороны тротуара на другой, не опуская горящих глаз с окон. Но видел Юрко лишь пестрые занавески и за ними — тени… И каждая тень казалась ему Наталкой.

Немецкий патруль подошел к нему и схватил за плечо.

— Что ты тут делаешь, мальчишка? — спросил солдат грозно и опустил руку: он узнал юного хромого сапожника, который превосходно чинил обувь.

— А-а? — пробасил он. — Кого ты ждешь?

— Господин Мерц приказал мне сделать набойки к вечеру, — ответил Юрко по-немецки. Он знал язык.

— Господина Мерца здесь нет, — пробормотал патруль, — у него вечеринка дома… Немножко веселятся… — и резко засмеялся, — Ступай, ступай!

«Наталка там… У Мерца!» — как иглой укололо Юрко. Больше он не сомневался в этом. Офицер Мерц был самый подлый из всех их… Хозяйка, в квартире которой поселился немец, рассказывала, как он раздавил ногой котенка. Дети принесли с улицы маленького голодного котенка. Котенок пищал. Мерц ворвался в сени и раздавил его прямо каблукам на глазах детей. И вообще о нем ходили дурные слухи. Он встретил на дворе пятилетнюю девочку, дал ей леденец и стал ее щекотать. Сначала она смеялась, потом заплакала, потом кричала. Когда он ее выпустил, у нее было синее личико. Она упала и долго билась, как рыбка, выброшенная на песок…

«Подождите… Дождетесь!» — задыхаясь повторял Юрко, сжимая кулаки.

…Он вернулся домой и сразу же прошел к своему сапожному ящику.

— Мама, — сказал он, пряча глаза, — Мерц велел мне принести сапоги…

— Боже мой! Да ведь вечер на дворе… Куда ты?

«Только бы увидеть, только бы увидеть, спасти…» — стучало в его разгоряченном мозгу. Как спасти — об этом он не думал. У него даже не было никакого оружия, ни гранаты, ничего… Только один кривой сапожный нож в кармане, о котором Юрко даже не вспомнил.

В домике с палисадником, где жил Мерц, кто-то играл штраусовский вальс, мягко светилась лампа под желтым абажуром и казалось — там, за окном, семья мирно коротает свой вечер.

Юрко постучал и вошел в комнату, держа впереди себя сапоги Мерца.

— Господин Мерц, господин Мерц, — хриплым от волнения голосом сказал он, — я принес вам сапоги…

Мерц раскладывал пасьянс. Он поднял лицо, налитое тяжелым хмелем. На столе качались в графинах цветные настойки и беспорядочно сдвинуты были тарелки с недоеденной закуской. Приятель Мерца играл на пианино. Он был тоже пьян и пальцы его попадали мимо клавиш. Третий немец валялся на диване и курил трубку.

«Ее здесь нет!» — в отчаянии думал Юрко и вдруг увидел дымчатое платьице и еще что-то белое — на полу, в углу… Задрожав всем телом, схватил он эту маленькую охапку одежды и прижал к себе. Мерц с изумлением смотрел на мальчика и вдруг расхохотался.

— Бьюсь об заклад, — вскричал он, вскакивая, — что этот маленький сапожник понимает толк в девочках? Эй, ты! Хочешь немножко повеселиться? А?

Какая-то шальная мысль пришла в пьяную голову Мерца, пресыщенного развлечениями, и он развеселился.

— Послушайте, Карл, Франц! — обратился он к приятелям. — Надо быть великодушными: устроим свадьбу этому хромому мальчишке? Ха-ха! Это будет веселая маленькая оперетта! Карл, зажигай свечи! Франц, наливай бокалы! Я приведу невесту…

Мерц, пошатываясь, распахнул дверь в соседнюю комнату. Через секунду он со смехом втащил Наталку…

Она была нагая. Тонкое, полудетское тело ее было разрисовано какими-то странными узорами и змейками — зелеными, красными, оранжевыми… Потешаясь над ней, подлецы размалевали ее красками… Сквозь эту цветную сетку проступали крупные синяки — следы надругательства над юным телом. Светлые Наталкины волосы рассыпались. Лицо — мертвенно бледное и на нем — огромные, сверкающие безумным блеском глаза. Сейчас они были страшные, черные. Не мигая, смотрели они в одну точку…

Юрко рванулся и замер. Она увидела его, узнала. Порывистым движением прикрыла растрепанными косами свое тело и застонала.

— Не смотри на меня, — безмолвно молила Наталка. Он опустил глаза и съежился. Он был потрясен, раздавлен.

— Бьюсь об заклад, — гоготал Мерц. — Они пришлись друг другу по вкусу! Ха-ха-ха! Смотрите, как они опускают глазки. Русские Ромео и Джульетта! Карл, давай сюда свечи… Где вино? Франц, туш, туш!

И потом было что-то совершенно нелепое, дикое. Их поставили рядом. Над ними держали зажженные свечи и горячий воск капал на их головы. Им поднесли к губам бокалы, о края которых стучали их зубы. Франц барабанил на пианино и все три немца осипшими голосами пели какую-то скабрезную песенку; прерывая ее скотским смехом.

Несколько раз мальчик нащупывал в своем кармане кривой сапожный нож. Ему хотелось полоснуть эти красные, налитые пивом морды… Хоть одну из них! Хоть один раз! А потом будь, что будет… Но он отдергивал руку. Боялся за Наталку.

Немцы устали смеяться.