– Пожалуйста, не бросай нас, попытайся придумать что-нибудь.
– Эль, это невозможно. Без профессора я не справлюсь. Завтра начнется голод, потом Капио сможет продержаться один или полтора дня, но не больше, и то – при условиях строгой экономии. Второй день – это критический момент. Мне надо вернуться к Керну немедленно. А Капио нужно будет перевести в режим ресурсосбережения.
– Пожалуйста, Рем, не уходи! Прошу, останься!
– Дорогая, пойми, я делаю это ради Эллиана. Прошу, не останавливай меня, я все равно это сделаю. Я обещаю, что обязательно вернусь, и как можно скорее. И да, милая, последи за аппаратом.
В это время, изображение на голограмме изменилось, показывая Капио, который ласково держал в руках еще совсем маленького Эллиана. Он опять «забился в угол» своих тёплых воспоминаний. Эль уже не могла сдержать слезы, и Рем обнял ее, потом отключив устройство и спрятав его высоко на верхней и дальней полке серванта, решительно вышел из комнаты.
Эль и Сантия остались одни. Темнота вернулась, и им трудно было разглядеть лица друг друга. Однако Сантия не проявила никакой реакции на исчезновение сына и уход Рема. Она продолжала смотреть вперед, в пустое пространство. Эль также сидела молча, терпеливо ожидая возвращения Эллиана. Время шло, и, наконец, мальчик незаметно вернулся в дом и сел рядом с матерью. Он не произнес ни слова и просто прильнул к ней.
– Папа уехал обратно, Эллиан, но обещал вернуться скоро, – едва не плача, дрожащим голосом сообщила мама.
– Он мне не папа, – спокойно сказал мальчик. Эль вздрогнула, услышав это, но присутствие Сантии сдержало ее реакцию.
– Хорошо, но он всегда был для тебя как отец, ты это знаешь, Эллиан.
– Да, я знаю.
– Ты хочешь домой, сынок?
– Сегодня я хочу остаться с бабушкой, – сказал он.
– Я думаю, это не самая лучшая идея. Ведь ей и так тесно, и мы можем только принести неудобства.
– Пусть мой мальчик останется, Эль, и ты тоже останься. Место в доме найдется для всех.
– Хорошо, если вы так хотите, мы останемся сегодня у вас. К тому же, Рем попросил присматривать за аппаратом в шкафу.
– Я давно ждала этот день, когда все будут дома, – загадочно сказала Сантия и поднялась с места. – Мой мальчик, а хочешь, я приготовлю для тебя твои любимые лепешки?
– Очень хочу, бабушка! – ответил Эллиан.
Сантия принялась готовить слоеные лепешки, и весь маленький дом наполнился ароматом жареного лука и теста. Ужин растянулся на продолжительный вечер. Бабушка и мама Эллиана вели разговор. Сантия только и говорила, что о Капио и историях из его детства. Иногда она смеялась от них, а иногда ее голос дрожал, и мама успокаивала ее.
Хотя Эллиан уже знал многие из этих рассказов от своей бабушки, теперь он воспринимал их совсем по-новому. Рассказы оживали в его воображении и преображались перед его глазами. Многие события, которые раньше казались чуждыми, скучными и обыденными, внезапно стали казаться яркими, интересными и волнующими.
С каждой минутой мальчик все больше задумывался об этом загадочном человеке – его настоящем отце. Однако эти размышления вызывали в нем странные чувства. Ему хотелось поверить, что это его настоящий отец, но в то же время он чувствовал сомнение и неуверенность. Мальчик не мог отделаться от мысли, что взрослые продолжают зло шутить или с какой-то целью обманывать его, выдавая человека из экрана за его отца. «Но где же он был до этого? Почему появился только теперь, и почему он не приехал к нему сам? И отец ли это?» – думал он, то и дело поглядывая на шкаф.
В глубокие ночные часы, когда все взрослые заснули, Эллиан так и не мог уснуть. Его размышления и сомнения сливались в одну монотонную ночь. Он лежал в темной комнате, слушая спокойное дыхание мамы и разговоры бабушки во сне. Наконец, устав от бесконечных мыслей, Эллиан решил встать. Тихо и осторожно, чтобы не разбудить никого, он оделся, подвинул табурет к шкафу. Скрипнула дверца, и он оглянулся, все продолжали крепко спасть. На полке стоял тот самый, необычный, круглый и черный, напоминающий мамину мультиварку, аппарат, в котором, он подозревал, находились все ответы. Он осторожно извлек прибор, взял его в руки и бесшумно покинул дом. Так, прошла ночь, полная волнений и загадок, сменяясь утром личных поисков истин. Когда он вышел на улицу, он заметил, что на востоке уже занимался рассвет. Ему пришлось поторопиться, чтобы найти укромное место до того, как проснутся бабушка и мама. Лучше всего, сразу придумал он, это убежать подальше, на уединенное побережье, чтобы никто не мог найти его и помешать. Его сердце билось все сильнее от волнения, и он несся со всех ног, желая, как можно быстрее добраться к берегу озера. Дойдя до берега, он быстро оглядел окрестности и, удостоверившись, что никого вокруг нет, осторожно положил устройство на песок. Волнение только усиливалось, и он колебался несколько минут, прежде чем нажать на заветную кнопку «включить». Когда он, наконец, решился на это, перед ним мгновенно появилась фигура его отца. Эллиан вздрогнул и отступил назад.
Полупрозрачное и живое изображение его папы с нежной улыбкой смотрело на него прямо в глаза, словно уже ждало этого момента. Сквозь образ на экране можно было видеть озеро с серыми предрассветными волнами. Для юного мальчика это казалось чем-то невероятным, почти сказочным, словно происходило не в реальности, а в мире снов. Его голова закружилась, и в ушах звучало его дыхание, слившееся с шумом прибоя.
– Эллиан, неужели я вижу тебя снова? Не бойся меня, мальчик мой, подойди поближе.
Эллиан медленно приблизился к голограмме.
– Хочу рассмотреть тебя, ты такой же красивый, как и твоя мама. Таким тебя и представлял.
– Мне сказали, что вы мой папа. Это правда? – сконфуженно спросил Эллиан.
– Да, это правда. Ты им не веришь?
Мальчик пожал плечами, не зная, как ответить.
– А мне ты веришь? – улыбнулся Капио.
Эллиан поначалу не нашел слов, но затем нерешительно кивнул головой.