Отчетливый гул со стороны Везувия отвлек Доминику от этого зрелища. Сначала низкий, он перешел на более высокие ноты, а затем и вовсе прервался, уступив место резкому оглушительному взрыву. Вулкана не было видно, но небо над ним осветилось ярким желтым светом.
Звук усилился – высокий и протяжный – подсознательно Доминика поняла, что это смерть.
Перестав бежать, она села на асфальт, повернувшись в сторону Везувия лицом. Смерть придет оттуда, и Доминика решила, что не будет поворачиваться к ней спиной. Вокруг, истерично вопя продолжали бегать люди, кто-то проклинал, кто-то молился, кто-то звал на помощь, кто-то просто обезумев кричал – слыша приближающийся гул, Доминика понимала, что все это – уже неважно. Достав крестик из-под блузки, девушка приложила его к губам, моля Деву Марию о милости и прощении.
Пепел, падающий с неба усилился, превратившись в черный снегопад. С каждой секундой дышать становилось трудней. Доминика вытерла струйки пота, сбегающие с лица и посмотрела в сторону Везувия. Там, впереди она увидела зарево, приближающееся и увеличивающееся в размерах. Громадная волна лавы, пепла и газов, заполонившая собой весь горизонт. На ее глазах она стремительно пожирала город.
Доминика встала на колени, молитвенно сложив руки, и смотрела на приближающуюся огненную смесь.
Становилось жарко.
Очень жарко.
Доминика задыхалась, но продолжала стоять, смотря на клубы пепла и раскаленную лаву.
– Святая Мария, Матерь Божья, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь. – прошептала она, когда волна лавы захлестнула улицу, впереди.
Глава 17
Еще с утра Он почувствовал, что этот день будет особенным. Воскресенье. Один из многих воскресных дней в Его жизни. С того момента, как Он стал пастором небольшой пресвитерианской церкви – воскресенье стало центральным днем в неделе. День, когда Он учил. Однако сегодня все было по-другому. Будильник прозвенел ровно в 6:00, как и полагалось. Он открыл глаза и понял, что этот день – центральный во всей его жизни. Центральный день за все пять десятилетий, что Он прожил на грешной Земле.
Так и случилось.
Он был в своем кабинете, подготавливаясь к утренней службе, когда это произошло. Он увидел будущее. Все встало на свои места. Он был избранным, с самого начала. Сам Творец сотворил Его для того, чтобы сделать Посланником. Мысли о цели жизни, о смысле существования часто занимали его голову, нарушая внутренний мир, разрушая спокойствие, причиняя невероятные мучения. Теперь то Он знал для чего создан. Зачем прожил 52 года. Он – глас Бога. Посланник. Предостерегающий Увещеватель для грешных этого мира. Он тот, кто знает будущее. Тот, кто видел мир в Огне. Зрелище было очень захватывающим. Грешники кричали, молили о пощаде, но Огонь был неумолим. Больше того, Он знал дату, и от подобных знаний мурашки бежали по коже. Еще бы – ведь Это случится сегодня! Судный День грядет!
Посланник встал, и направился к кафедре. Медленным, размеренным шагом Он прошел по проходу, поднялся по ступенькам на сцену и встал за трибуну. Десятки глаз устремились на него. Испуганные лица. Люди боялись тех событий, что происходили в мире. Они не знали, что произойдет, а Он – Гром и Молот Божий, знал! Посланник улыбнулся. Эти люди жаждали услышать слова любви. Но сегодня нет любви. Больше нет! Только Огонь и Гнев Бога Вседержителя! Они не знали, но скоро узнают! Посланник почувствовал эйфорию, необъятное чувство легкости, которое наполнило его тело. Ему хотелось смеяться. Что Он и сделал. Прихожане недоуменно смотрели на Него, и от этого еще больше хотелось смеяться. Глупые – они не понимают, Кто перед ними, и что их ждет!
Семейная пара с четвертого ряда поднялась с места, и подхватив трехлетнюю дочку поспешили к выходу. Посланник закричал им вслед:
– Бегите! Только вас все равно ждет Огонь!
Он снова зашелся в исступленном смехе. Он не мог остановиться, да и не хотелось. Он – рука Божья – и Он поведает миру о том, что они совершали! Он поведает им о Пламени!
Ряды быстро пустели. Один за другим прихожане спешили покинуть церковь. Они спешили к погибели! Разве это должно Его волновать?
Посланник услышал голос. Небеса говорили с ним. Они говорили идти в мир. Рассказать людям, что их ждет. Быть может, они раскаются. Посланник надеялся, что этого не произойдет. Они заслуживают ада. Все они.
Харрис-Каунти.
Штат Техас.
Космический центр имени Линдона Джонсона.
Центр управления запуском.
– Прошу, сюда! – директор NASA указал президенту и его спутникам на лестничный марш, ведущий к второму уровню, с которого открывался полный обзор на зал управления и контроля за космическими полетами.
Президент кивнул и последовал за агентами секретной службы. Остальные шли за ними. Они поднялись по широкой металлической лестнице, и оказались в длинном продолговатом помещении, имеющим форму месяца. Справа вся стена от пола до потолка представляла собой прозрачный экран, затемненный снаружи. Слева ряды столов, компьютеров и диванов.
– Я постою, – сухо сказал президент, когда директор предложил ему сесть.
– Хорошо, – кивнул директор. – мне нужно вниз. Контролировать запуск.
– Разумеется. – президент подошел к прозрачной стене и засунув руки в карманы брюк принялся рассматривать то, что происходило снаружи.
Директор мельком взглянул на стоящих рядом с ним вице-президента, министра обороны, госсекретаря и вышел из помещения. Спускаясь по лестнице, он надел гарнитуру.
– Что у нас Свен?