Севастьяныч радостно распевал:
- Вспомните, как много
Есть людей хороших!
Их у нас гораздо больше -
Вспомните о них!..
- Мы поем другие песни, - смуро пробормотал Гастрыч.
Действия, о которых распорядился полковник Мувин, были обречены на успех.
Но когда Универсальная Спецслужба, окружившая дом бывшего Давно, вломилась внутрь со всеми присущими ей грацией и непринужденностью, она увидела, что явилась чересчур поздно.
Артур Амбигуус-младший одиноко бродил по комнатам, довольно равнодушно рассматривая разные драгоценные безделушки, явно не имевшие отношения ни к химии, ни к алхимии.
Откуда-то сверху приземлился полковник Мувин собственной персоной, с ракетно-реактивным рюкзаком.
- Ни с места! - приказал он студенту, немедленно, впрочем, его узнав.
Артур, успевший привыкнуть к грубым и хамским командам, послушно замер возле аквариума с трилобитами, которые хоть и вымерли, но жили у Давно по специальному заказу. Давно отмывал себе кличку.
- Где Билланжи? - спросил полковник, не теряя времени на второстепенную уголовщину. Рядом с Мувиным приземлились Амбигуус-старший и Гастрыч, испросившие и получившие на то особое дарственное распоряжение с отметкой в протоколе десантирования. Извлекунов пока находился в пути.
- В подвале, где ему быть, - пожал плечами студент. - Остальные разбежались. Здесь все сплошняком восточный народ, они приняли меня за какого-то пророка или чудодея... Да еще все под кайфом, им померещилось потустороннее...
Полковник Мувин, отстегивая ранец, слегка усмехнулся:
- Что же надо сделать такого, чтобы быть принятым за чародея?
- Сущие пустяки. Спуститесь и полюбуйтесь сами. Мы с тобой, Гастрыч, движемся в правильном направлении.
- Ага! - возликовал Гастрыч, разминая мышцы. При взлете, будучи фигурой массивной и увесистой в кости, он испытал некоторые трудности - равно как и при посадке.
Полковник Мувин сбросил комбинезон и вновь стал таким же, как раньше: неприметным и серым человеком в костюме, если только не зацепиться за тончайшую булавку, торчавшую из глаза - то правого, то левого, попеременно.
Разбежались не все; кое-кто задержался, оцепеневши в священном ужасе. Прогрохотала входная дверь, выбитая фауст-подошвой: спецназовцы швырнули на ковер несколько человек в национальных костюмах: иные были при чалме, вторые - в шароварах, третьи - испещрены татуировками, на которые Гастрыч взглянул довольно презрительно. Штурм, раз уж он начался, продолжался и приносил первые приятные результаты.
Пленники повалились ничком, прикрывая головы.
- Я же тебя по почке бью, дура, - сказал закамуфлированный великан. - А он голову прячет! Глядите, товарищ полковник! Как страус - яйцо! Великое дело - найти яйцо! Такое же простое, как потерять его или лицо!
Десантный ботинок нашел искомое с первой попытки, и орган приобрел псевдоним "Фаберже" благодаря отеку и уникальной расцветке.
- Оставьте их, - велел Мувин, задерживаясь. - Проверьте, не в розыске ли. Выясните, где держат оружие и диверсионную литературу; найдите ихнего муллу или суфия, хрен их, дервишей, разберет... короче, наставника, главного... По нарядам похоже, что мы наткнулись на змеиное гнездо. Встреча по одежке начинается.
- Есть! - козырнул пятнистый гоблин.
Со двора донесся оглушительный визг.
- Что это? Кто? - спросил окулист, приземлившийся с опозданием, так как ему повезло немного полетать вокруг особняка.
- Свиней режут, шкуры сдирают... трупы зашить, чтобы аллах подавился...
Распростертые на полу граждане завыли, предчувствуя смертную муку.
- Русские мы! - крикнул один.