В дверь позвонили.
Полковник выхватил пистолет:
- Всем сидеть тихо, мышами... если что, я буду стрелять на поражение. Пойдемте, гражданин Амбигуус, вы будете отпирать замок.
Мувин стал боком к стенке, задравши ствол (бежать за комсомолом), а хозяин заглянул в глазок. Там торчал Аверьян Севастьяныч.
Его впустили с распростертыми объятиями.
- Живой! Живой! Существующий, вопреки капризам судьбы...
Участковый светился от радости.
Мувин ввел его в спальню и быстро сказал:
- Слава Богу, аминь, размножаются не только бандиты, но и добрые Севастьянычи. Век и тех, и других, недолог, но постоянное равновесие поддерживается всегда. Вот, граждане, Правда Жизни! Который ты? - спросил он участкового, приобнимая за мундир. - Где ты успел хлебнуть?
- Да было дело, - отозвался тот застенчиво.
- Береги себя! Может быть, ты последний!
- Слушаюсь!
Когда радость поутихла, Извлекунов позволил себе оттаять от азота мувинских глаз:
- Мы отвлеклись. Я понял так, что Универсальная Служба не располагает рецептом отвара?
Не без неприязни - правда, умело спрятанной - полковник Мувин признал:
- Да, это именно так.
- Но у нас его нет.
- Как такое возможно? - опешил полковник. - Не вздумайте юлить и мозги мне, понимаете... - здесь Мувин извлек из себя глагол, которого от него никак не ждали, хотя сами применяли на каждом шагу.
- Рецепт - в голове моего сына, Артура-Амбигууса-младшего, студента второго курса химического факультета, - отрапортовал Амбигуус-старший.
- Как это безрассудно! Где он? Немедленно доставить его сюда, вызвать, вырвать, выволочь...
- Он у Билланжи, подручного Давно, - просипел Гастрыч. - Здесь велся торг. Его свезли в машине неизвестно куда с теми же целями, что и у вас...
И этим он сразил Мувина наповал. Тот повалился на кровать, где Гастрыч бил мух, и Гастрыч вновь ощутил прилив энергии. И без того бледное лицо Мувина окончательно лишилось окраски.
"Прослушка", - прошептал Мувин полными губами. Он выхватил из кармана фляжку и отхлебнул. Потом резко вскочил, напоминая пионера, которого за превосходный барабанный бой погладили по голове, от чего он еще пуще напыжился. Полковник выхватил мобильный телефон и начал орать, постоянно сбиваясь на ужасную брань:
- Прослушка!.. Что? Наружка?... Какая, блядь, разъ....ай вас сверху донизу, помеха? Что у вас, гондонов, не записалось? Речь шла о выкупе! Да, да, блядь, киднэппинг! Под угрозой все - вы, я, мировое сообщество!..
Он обернулся к Амбигуусу:
- Повторите фамилию! Запишите, мудаки, поразборчивее!.. Все данные мне о нем!.. Найти, окружить, посадить снайперов, отравить собак!.. Докладывать через каждые пять... нет, три минуты!.. Дай пидорасам технику, только дай!..
В дверь позвонили.
Полковник, придерживая трубку ухом и не помогая плечом, занял прежнюю позицию. Амбигуус прильнул к глазку.
Но там, на лестнице, маялась родная Анюта, сильно озябшая и с фонарем под глазом. Ее привезли. Рядом стояли два человека в наголовниках с дырами для рта; для глаз таким спецам отверстия уже не требовались.
Универсальная Спецслужба умела держать раз данное слово.