ОПЯТА (роман-зеркало для массового чтения): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Перезимуем, - уверенно пошутил Гастрыч.

А Краснобрызжая, стоявшая посреди настила и качаясь, как бычок, подпрыгнула от радости, да так, что переломила его, досточку, напополам. Агния Барто явно поторопилась с концовкой.

Все повторялось: и раннее утро, сулящее день, неизвестно еще какой; и запах грибов, и пение невидимых птиц. Наверное, это были малиновки, снегири, вороны, кукушки и дятлы. Младший Амбигуус абсолютно не разбирался в птицах. Все было впервые и вновь. "Ты помнишь, как все начиналось", - тихонько напевал себе под нос агрессивно настроенный Гастрыч.

"А жаль, - прикидывал Артур Амбигуус. - Если в грибах столько полезного, то сколько же в птицах?" И обругал себя лодырем, а то и совсем непечатно.

Гастрыч устроился рядышком, на пригорке, одетый в тельняшку с закатанными рукавами. Руки у него сливались с тельняшкой, покрытые темно-синими татуировками. В траве лежала плотно закупоренная бутыль с отваром третьего уровня: туда молодой Артур добавил самую концентрированную лесную порцию. Поперек Гастрыча лежал лом.

- Амуниция тоже удваивается, но не всякая, - рассуждал Гастрыч вслух. - Одежда иногда удваивается, а вот я еще нож положил в карман, и сотню рублей - так черта с два. Очень рассчитываю на лом.

- Так попробовал бы....

Они с соседом давно перешли на "ты" без ритуального брудершафта.

- Продукт экономил, - крякнул тот.

- Досадно, - кивнул меньшой Амбигуус. - Иначе бы мы просто напечатали денег и зажили, как люди. Скупили бы этот лес на корню. Сколько здесь псилоцибинов-галлюциногенов!

- Люди, - повторил Гастрыч. - Ты разве видел людей? Э, какие твои годы... Людей... их, знаешь ли, пожалуй, и нет на земле.

Из ближайшего малинника коротко посвистели.

- Шагайте сюда, - позвал Артур Амбигуус.

- А мы и шагаем, - ветви раздвинулись, и в наркотический мир, не заселенный лесом, протиснулся бритый череп руководителя грибной группировки. Он был одет в кожу сразу на щуплое, голое, примитивно разрисованное, тело. Череп был татуирован боровиком. - Ты разве нам указ? Ты у нас масть держишь? Святая борзота!..

Следом за предводителем из безобидного, казалось, малинника, где ясными летними днями трогательные дочки-матери собирали в бидоны ягодки, потянулся головной состав: цельный питон из рядовых звеньевых и ударных фрагментов. Вчерашнего дежурного не было, он отгуливал заслуженный выходной. И нынешнего не было: он отлучился по просьбе Гастрыча. При виде Гастрыча, уточним. Предельно уточним: после попытки конфликта с Гастрычем.

Всего насчиталось человек двадцать, вооруженных цепями и железными прутьями. Старшой, который в кожанке, поигрывал кувалдой.

Он слегка удивился тому, что не заметил еще одного: Гастрыча-близнеца, оказывается, прятавшегося до поры в траве, но теперь перешедшего из положения вольного лежа в положение напряженного сидя.

- Кто такие? - презрительно спросил старшой, временно прекращая маховые движения инструментом.

- Братья мы, - поведал Гастрыч, с ударением на Я, тогда как новый, отпив из бутыли у предыдущего, уже вставал из травы. - Жалудошные. И я среди них главный гриб Мухомор. Грибницу показать? Со шляпкой? Вы засохнете и на червей изойдете, потому как вы пососиновики, шелуха, отрава!..

Содрогаясь, лесные контролеры наблюдали, как из высоких и сочных трав нарождаются, поднимаются и разминаются новые и новые Гастрычи. Это было похоже на падение шашечек домино, заснятое на пленку и запущенное наоборот. Параллельно куковала кукушка. Среди кукушкиных и подступающих крокодиловых слез лесной старшина ощутил себя Лизой Бричкиной, подсчитывающей кукушкины позывные и пересчитывающей фашистский десант. Гастрычи, по нарастающей, завели тихую песню:

Жуткий хор наливался силой, пока не грянуло:

Самый первый Гастрыч удовлетворенно отметил, что лом-таки удваивается - как и знакомство с советской поэзией периода ломки. Он очень любил Маяковского и полагал, что тот застрелился из-за сущего пустяка - сифилиса.

"Простая вещь, - подумал он. - Не составляет труда".

Гастрыч возопил изо мхов и трав:

- А вот пострадать! - такая, кажется, звучала идея? Вы обязаны знать об этом, ибо наверняка читали учебник "Родная речь". После ремня и зуботычин, естественно. Страдание - закон, оно всегда возьмет свое. Ему положено уступать, а я не уступал, зазнавался, роскошествовал, просвещался. Хорошо ли страдание? Оно есть удар судьбы. Но честь и подлость - что это: держать удар и не держать удар? И смиренна ли честь? И если ты держишь удар, то нет ли в этом гордыни и дерзновения?

- Давайте перетрем, - предложил Артур Амбигуус-младший, зарядившийся богатырской дерзостью.

- Ну, давай, - нехотя согласился бритый.

- Железки сначала бросьте, - распорядился Гастрыч.

Последовала недолгая пауза, и следом тишину нарушили грубый звон и звяк.

- Поляна наша, - заявил Артур Амбигуус, снял очки и положил их в нагрудный карман. Этим он, немного знакомый с языком жестов, показывал, что в упор не видит собеседника. - Эта и все остальные тоже.