ОПЯТА (роман-зеркало для массового чтения): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Хорошо просеяли, стервецы, - похвалил он Крышина и Ключевого. - Поливали?

Студент пожал плечами.

- Давай польем, - Гастрыч расстегнул штаны и начал последовательно орошать пашню могучей струей. - А горшок вообще заколотим. Зачем он теперь? Бумагу - в ведро. Вот он, биотуалет будущего!

- Не, не надо, - попросил Амбигуус. - Все-таки, не всякий же раз...

- Ладно, - смилостивился тот. - Я пошутил. Достаточно ирригации. Я там удобрения особого принес целый мешок, потом раскидаем. Пойду помою руки, - сказал он, намыливаясь в ванную. - Ты не ходи туда, я их долго мою и думаю всегда, когда умываюсь, мне опасно мешать. Самые умные мысли приходят в голову почему-то под краном. Под самой струей.

Артур решил не останавливать Гастрыча. Мама моется. Ну и что? Из ванной доносилось бормотание, и Артур Амбигуус разобрал уговоры Гастрыча: "Как домочься тебя? томным шепотом? конским топотом?..."

Гастрыч мыл руки около получаса.

- Ну, - изрек он бодро, выходя на божий свет, - идем в прихожую. Поможешь мешок дотащить.

Он, конечно, шутил, ибо сложения Артур Амбигуус-младший был хилого и числился в презираемой касте очкариков - некогда числился. Теперь, став поганкиным бригадиром, он приподнялся в среде обитания - "среде равных", как принято выражаться в ученой западной литературе.

В коридоре, при дверях, стоймя стоял большой, толстый пакет, перехваченный сверху веревкой, как пук волос - затрапезной лентой для украшения дебелой, глупой бабы. Он был донельзя похож на рулон рубероида.

Амбигуус прислушался: ему послышалось, что в ванной плеснуло.

- Чего ты? - по-щучьи осклабился Гастрыч.

- Да так, пришла в голову одна мысль, - отговорился тот, мгновенно узнав босоногое мамино детство. Ишь ты, мамаша, бес тебе в ребро. Или ты копия?

Он чуть возбудился, подумав, как здорово оттрахать свой собственный дубль. Вскоре все случайно узнали, что Крышин и Ключевой уже пробовали, остались очень довольны. Двойники вели себя достаточно самостоятельно, но в главном покорялись воле прототипа. Конечно, желательно приукрасить такую копию парой женских черточек...

- Что за удобрение? - серьезно и вдумчиво поинтересовался студент.

- Гостья ваша, свежего помола и посола.

Младший Амбигуус не вдруг догадался, что речь идет о болтливой, заоблачной Оранской. Он поволок мешок волоком; могучий Гастрыч отстранил его локтем, взвалил поклажу на плечо и снес к оранжерее.

- Эх, не сообразили, - он ударил себя по лбу. - Надо было сперва посолить, а уж потом поливать.

- Ничего, мы разбудим родителей, - отозвался Артур Амбигуус, давая понять Гастрычу, что обо всем догадался, но никому не проговорится.

От порога до унитаза был проложен узкий деревянный настил, чтобы все-таки не все удобрения попадали на пашню.

- Кот уже порылся, - отметил Гастрыч, присматриваясь к следам и различая их без всякой лупы, подобно опытному следопыту из числа коренных обитателей Южной Америки.

Они развязали мешок, полный мелкого рыжего порошка и вкраплений, чуть побольше размером. Очень тяжелый, сущее мучение для Дона Хуана.

- Подай совок, - распорядился сосед.

Он зачерпнул из мешка и начал сеять вокруг себя космическое разумное и вечное.

- Больно много в ней было разнообразного волшебного дерьма, - объяснял по ходу работы трудолюбивый Гастрыч. - Мистика, а не женщина. Инопланетянка. Гиперборейка. Я хочу сказать, что у нас завязалась гиперборьба.

Амбигуус младший смотрел на вкрапления и думал, что они напоминают ему сухой собачий корм. Еще ему пришло в голову, что он отныне не в состоянии достаточно эффективно управлять процессом, так как Оранской не было в его формулах и замыслах. С обычными удобрениями - например, мочевиной - все было более или менее понятно.

- Одежонку спалил, - буднично приговаривал Гастрыч, будто стоял у плиты и жарил яичницу. - Царевна-лягушка...

Звучало так, как если бы он позавтракал куриной кожицей.

От их активной деятельности квартира постепенно просыпалась.

...К вечеру собрались в полном составе и устроили вечер двойников. Краснобрызжей, сдавшейся после долгих уговоров, понадобились уже не два, а четыре стула.