ОПЯТА (роман-зеркало для массового чтения): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Вот так, падлы, - обрадовался Зазор.

Не выпуская Билланжи; хрипя, ругаясь, кашляя - простудился в пути, Кастрыч отвел ногу и с силой впечатал ее в родную дверь. Та была мало что опечатана, но в придачу - массивная, из цельнометаллических листов с бетонной прослойкой; Кастрыч сам ее придумал и поставил, когда грибоварение окрепло и завертелось; для пущей надежности он даже замуровал в бетон останки некоторых неугодных людей, которых не отважился пустить на удобрения, боясь покалечить грибной генотип. Он ударил, зная, что это ни к чему не приведет - не та была вещь, чтобы сдаться после первого, ознакомительного нажима, но дверь медленно отворилась: его кто-то ждал - либо друзья, предугадавшие возвращение на кровь и блевотину, либо враги, намеревавшиеся выколотить из него и то, и другое. Кастрыч свалил Билланжи себе под ноги, помассировал истерзанный сосок и крадучись, перешагнув через тело, вошел в прихожую. Проклятая цепь громыхнула. Кастрыч заторопился к шкафчику со средневековым слесарно-пыточным инвентарем.

В квартире царил полумрак, приправленный загустевшим, затхлым запахом, где смешались тлен, прах, кровь, грибная сукровица и предсмертные экскременты, молекулярно модулированные давно оборвавшимся многоголосым воем и визгом о пощаде.

Орудуя клещами и зубилом, роняя пенистую слюну, Кастрыч разомкнул стальное кольцо и блаженно пошевелил кривыми когтями.

- Не ждал? - спросил голос, исполненный презрения.

Каллапс Гвоздоев стоял на пороге, привалившись к косяку и поигрывая кинжалом. За его спиной прятались и хихикали Мулло-Насрулло и Очкой-Мартын; последний при этом не забывал разминаться, будучи верным последователем Кунфуция.

Кастрыч огляделся.

- Здесь на меня спускается вдохновение, - повинился он застенчиво. - Благословенные места! Здесь я слагаю стихи.

Не давая воинам Аллаха опомниться, он взгромоздился на табурет и прочел:

- Натуры девственной кристалл, алкая дерзких истязаний, себя раскованно ласкал, терпя неслыханных страданий.

- Что это? - взвизгнул китаец, воспитанный на лирике, полной поднебесного смысла. Стихи Кастрыча резанули его изнеженный слух, и он в ярости затопотал тонкими ножками. - Что это за гнусность? Что за кристалл, как он мог?

- Это метафорическая аллегория, - снисходительно пояснил Кастрыч и спрыгнул на пол.

Кастрыч ухватил цепь за свободный конец и проворно набросил на шею полевого командира. Тот, недоумевая, вскинул кинжал, но Кастрыч был расторопнее. Захлестнув петлю, он дернул, и Билланжи в один рывок подтянулся к Гвоздоеву, оказавшись с ним лицом к лицу. На миг очнувшись, Билланжи зашелся в кашле и выплюнул в командирскую бороду свежий туберкулезный сгусток. Тот схватился за горло, пораженный острым удушьем.

Всплыли, казалось, давно растерянные медицинские познания. "Аллергическая реакция немедленного типа. Анафилактический шок", - такой диагноз, на удивление верный, поставил себе Гвоздоев прежде, чем умереть.

Очкой-Мартын, вскричав, завис в воздухе, готовый к удару, и Кастрыч разорвал его надвое, схватив за ноги, разметавшиеся в шпагате.

Мулло-Насрулло, отступая, затравленно лопотал бессвязные молитвы.

- Не любишь свинину? Жри!

Оседлав его привычным, давно отработанным в лесополосе скоком, Кастрыч набивал ему рот последними, в страхе подергивающимися ушами и губами. Видя, что этого недостаточно, он выхватил из-за пояса изнемогающего противника пыльный молитвенный коврик, скатал в трубу и одним ударом заколотил в глотку. Когда Мулло-Насрулло умер, Кастрыч вступил с ним в первобытнообщинные, они же возвратно-поступательные, отношения.

Потом радостно закричал от победы, выбежал из квартиры и побежал к достопримечательному жилищу Амбигуусов.

Пока шла расправа над главарями, террористы рангом пониже и подурнее, не подозревавшие об уготованной им участи, хозяйничали в оранжерее. Они как раз выворачивали ломом толчок, рассчитывая проникнуть в тайник с грибами счастья и долголетия. Батоно Насос вбежал к ним с перекошенным лицом:

- Запирайтесь, минируйте помещение! Скорее, пока не ворвался бешеный!

Те, кинувшись в прихожую, едва успели захлопнуть дверь перед рассвирепевшим волкодавом; Кастрыч, налетев на препятствие, стал ломиться и царапать деревянную обшивку.

Гасан семенил по комнатам и разматывал шнур, остальные затягивали взрывоопасные пояса. Откуда-то появилась неистовая молодая женщина в черном; она была перевязана этими поясами, как пулеметными лентами, поверх платья. Лицо оставалось прикрытым, и только сверкали яростные комсомольские глаза.

Следом появилась и вторая женщина.

Эту, поминая восточного черта, приволок за волосы Абдурахман.

- Вылизавета! Вылизавета!

Дверца старинного шкафа вывалилась, увлекая за собой Козлова и Угостиньо Нету. Путаясь в постельном белье, Козлов призывал свою капризную супругу, готовый простить ей отвращение к его неудачному имени.

Гасан бросил шнур и заступил им дорогу. Он обшарил обоих, нашел документы, просветлел лицом:

- Наконец-то! Вяжите Амбигусов, братья!

Минутой позже Батоно Насос ворвался в кухню, распахнул окно, на миг опешил от мороза, вцепившегося в лицо, а потом заорал: