Свой выбор 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вернувшись в Хогвартс и с отвращением взглянув на остывший чай, Альбус опустился в свое троноподобное кресло и попытался понять, когда же все пошло под откос. Еще летом Дамблдор был уверен, что полностью контролирует ситуацию. Пусть и не во всем, но Герой, объявленный таковым с подачи самого директора, соответствовал ожиданиям. Но уже первого сентября, всего четыре месяца назад, появились признаки отхождения от плана. И с тех пор ничего не происходило так, как хотелось бы Альбусу. Но он не допускал и мысли, что его обведет вокруг носа одиннадцатилетний мальчишка в компании гоблинов.

Подергав себя за бороду, Дамблдор принял решение и откинулся на неудобную, но прекрасную в своей величавости спинку кресла. Все эти месяцы Альбус не относился к Поттеру серьезно. Пришло время взять его под контроль и направить по выбранному директором пути. И для начала стоит заманить мальчишку в тот класс, куда еще перед Рождеством Дамблдор перенес зеркало Еиналеж.

За задернутым алым с золотой бахромой по краю пологом на развороченной постели метался долговязый одиннадцатилетний мальчишка. Лоб его покрывала горячечная испарина, рот кривился то в болезненной гримасе, то в блаженной полуулыбке, грудь часто вздымалась, будто юный волшебник не спал, а куда-то стремительно мчался. В какой-то момент, дернувшись, мальчик свалился с кровати и глухо застонал от боли.

Проснулся он лишь несколько секунд спустя. Устало сощурился в полумраке спальни первокурсников Гриффиндора, где все эти дни оставался один, и с тихим шипением потер отбитую о пол коленку. После встал, сунул ноги в потрепанные домашние тапочки и подвинулся ближе к небольшой печке в центре комнаты, почти не справлявшейся с холодом и сквозняками башни даже в те вечерние часы, когда эльфы вовремя подбрасывали в нее топливо. К середине ночи дрова полностью прогорали, к утру студенты успевали закоченеть под своими одеялами. Ничего не спасало: ни плотные пологи, ни кое-как разученные согревающие чары, ни попытки Дина Томаса заделать щели в окнах всевозможными подручными материалами — от жевательной резинки до кусочков пергамента, приклеенного заклинанием.

Протянув руки вперед, рыжеволосый мальчик некоторое время стоял неподвижно. Лоб его все еще сверкал от пота, а руки подрагивали от холода. Потом он стянул с высокой решетки, трубой поднимавшейся вокруг печки, свои носки, серые и бесформенные, с заплаткой на пятке, вяло натянул их, сунул ноги обратно в тапки, накинул на плечи потрепанную зимнюю мантию и, шаркая не хуже Филча, поплелся вниз, в гостиную, чтобы несколько минут спустя покинуть башню Гриффиндора.

Ноги сами несли мальчика в один из пустых классов рядом с Библиотекой…

Глава 2

Силы восполнялись очень и очень медленно. Гарри невольно вспоминал свои эксперименты в магии, которые проводил когда-то в доме Дурслей. Тот период казался очень далеким, а он сам себе из того времени — глупым маленьким ребенком. Сейчас он хотя бы потратился осознанно и с пользой, а не по неопытности и из любопытства.

Теперь Поттер мог колдовать лишь по мелочи. Да и такие действия сильно выматывали, а потому подросток старался вообще не использовать магию без особой нужды. И у него получалось, а эльфы, предугадывая желания, гасили и зажигали свет, передвигали предметы и делали многое и многое другое, позволяя Гарри меньше переживать о случившемся. Так что с утра и до ночи Поттер мог ни разу не вспомнить о том, что прямо сейчас его личный магический резерв совсем не напоминает сияющее маленькое солнышко.

К тому же юному волшебнику было чем себя занять.

Гарри вставал поздно утром, позволяя себе высыпаться на каникулах, плотно завтракал, потом навещал леди Блэк. Женщина почти все время спала. Сметвик, являвшийся в Поттер-мэнор раз в день, обычно вечером, называл этот сон магическим, целительным и прогнозировал, что, даже со всеми нужными зельями и необходимыми Вальбурге Блэк артефактами, едва ли волшебница сможет оставаться в бодрствующем состоянии более часа в сутки в ближайшие полгода-год.

— Нет ничего удивительного, — говорил целитель после того, как заканчивал все процедуры и убеждался, что домовик Блэков исполняет указания в точности. — Сколько Вал жила на одной магии? Поразительно уже то, что выжила. Мы, волшебники, живучи. Но не бессмертны.

Дальше Сметвик обычно вступал на тропу предположений, с каждым разом все больше и больше склоняясь к тому, что в роду Блэков таки встречались магики, и именно наследие магической расы позволило леди Блэк существовать без пищи и воды столько времени, лишь за счет чистой энергии.

— Волшебники почти ничего не знают о магиках, — продолжал Гиппократ то и дело. — Когда-то в древние времена волшебники и магические разумные расы жили в мире, в магическом союзе равных. Но со временем волшебники стали считать себя выше остальных существ, хотя, по некоторым предположениям, без магиков волшебников вообще не было бы… В общем, зарвавшиеся волшебники отдалились от магических созданий, стали считать их зверьем, тварями. И тогда то ли сами волшебники стали забывать то, что знали о магиках, то ли магики стали скрывать подобные знания, не желая, чтобы волшебники этим воспользовались. Но теперь даже целителям мало что ведомо о возможностях волшебников, в крови которых есть примеси.

Гарри тогда не стал раскрывать то, что знал о союзе с волшебными народами, о том, что некоторые семьи до сих пор помнят о договоре, в то время как остальные забыли. Это была не его тайна. Но зато он поговорил с бабушкой Дореей, которая могла что-то знать о наследии Блэков.

И бабушка знала. То самое наследие берсерков, о котором Гарри уже выяснил, было лишь следствием давнего вливания крови разных созданий.

— Темных тварей, как сказали бы сейчас, — кивая на невысказанный вопрос, с ухмылкой сообщила миссис Поттер. — А как ты думал? Блэки в давние времена были очень тщеславны. А еще воинственны. Взрывное сочетание! С таким выживание — штука сложная. И наши предки прибегали к любой возможности увеличить шанс нашего потомства на… На то, что род Блэк не исчезнет. Так что предки вступали в союзы с самыми разными созданиями. Не раз и не два. Я не могу сказать тебе, кто именно вошел в нашу семью сотни лет назад. Это не тайна. Я просто не знаю точно. Тогда это не скрывалось, но и не подчеркивалось. И никто не записывал где-либо данные. Разве что… на родовом гобелене, если увидишь имя чьего-нибудь супруга без фамилии, то знай — этот супруг не был волшебником.

Гарри надеялся до завершения каникул еще раз побывать в Блэк-хаусе, так что изучение гобелена Блэков он внес в список ближайших и важных дел. Не то чтобы его так уж интересовали «примеси», как назвал это Гиппократ Сметвик, но изучение данной области могло дать интересные данные о наследовании магических способностей вообще, а эта тема очень занимала Поттера. Но пока даже сильнейшее любопытство не могло вынудить подростка рискнуть и сунуться в одичавший дом с почти пустым резервом.

Так что Гарри завтракал, навещал леди Блэк, просматривал газеты и журналы, выискивая что-нибудь интересное, а потом по зимнему переходу отправлялся в мастерскую.

Этот самый переход чем-то напоминал Деревянный мост между Двориком Часовой башни и Каменным кругом в Хогвартсе. Деревянная галерея со стрельчатыми оконными проемами вела из особняка прямо в мастерскую. Для того чтобы попасть в переход, нужно было особенным образом провернуть дверную ручку при выходе из любой комнаты в доме. Поттеры оказались до жути ленивыми людьми, готовыми изобрести своеобразный портал, но не преодолевать лишнее расстояние. И уж тем более им не хотелось зимой пробираться через наваленные во дворах сугробы, чтобы попасть в мастерскую.

— Расчистка снега в саду? — едва не взбеленилась одна из прабабушек, услышав вопрос Гарри, когда ему рассказали о галерее. — Так может рассуждать лишь тот, кому все равно, что будет с садом! Какая у тебя отметка по Травологии? Разве вас не учат, что люди — маги! — не должны нарушать естественный ход вещей там, где это возможно? Толстый слой снега уберегает…

Договорить прабабушке не дали другие портреты, за руки уведя пожилую даму куда-то за раму, откуда она могла лишь мычать.

— Хаффлпафф! — объясняя все одним словом, воскликнул кто-то из дедушек, а Гарри не удержался и хохотнул. Поведение одной из леди Поттер очень напомнило ему Невилла, который, дай только волю, мог часами говорить о самой простой травинке, после чего создавалось впечатление, что прослушал монографию, согласно которой именно эта невнятная зеленая палка, листик, ветка, корень или что-то еще — спасение всего человечества от какой-нибудь хвори, царь цветов и бог земли. Трясись Лонгботтом над растениями еще немножко больше, он бы жил в теплицах.

Удивительной особенностью деревянного перехода было то, что снаружи он никак не обнаруживался. Гарри несколько раз обошел особняк, пытаясь разыскать этот закрытый проход, но не увидел даже намека на него. Вид из арочных окон тоже не слишком помогал для ориентирования — за стеклом в разных частях галереи открывался свой вид: то на задний двор, то на сад, то на мастерскую, то и вовсе на дорожку перед Поттер-мэнором. Создавалось впечатление, что переход спрятан в складке пространства, а вид изнутри — дубликаты вида из разных окон особняка, взятые лишь для того, чтобы заполнить прорехи. Но Гарри прекрасно знал, что особняк и прилегающая территория и так расположены в складке пространства. Поттеры, видимо, многое могли сделать ради своих прихотей: в том числе разместить в мэноре, скрытом в пространстве, ещё пару пространственных складок, — пусть даже это было настолько сложным делом, что мало кто готов был заниматься этим без острой необходимости.

В мастерской юный волшебник побывал еще в августе, но не решился как следует осмотреться. Тогда ему казалось, что он не готов даже приблизиться к одному из рабочих столов на надземном этаже, где располагалась мастерская артефактора, что уж говорить про подвальный этаж, полностью отданный под зельеварню.

Мастерскую семья строила с большой любовью, не жалея денег и сил. Пусть помещения своими размерами, сложностью защитных плетений, помещенных в стены, полы и потолки еще на стадии закладки камней, кирпичей, укладки балок, и поражали, но все это терялось на фоне содержимого.

Вдоль стен — как в мастерской артефактора, так и в зельеварне — стояли массивные шкафы, до отказа заполненные оборудованием, материалами, ингредиентами, редкими приспособлениями со всего света. Да что там! В зельеварне был отдельный шкаф редких ингредиентов под чарами вечной сохранности, где Гарри обнаружил даже флакон слез феникса.

Еще более уникальное зрелище представляли собой рабочие столы. Длинные и широкие, вырезанные из камня, они были особенным образом испещрены значками и руническими символами. Имелись перепады высот, выемки под магические горелки, плиты, на которых можно было готовить огромные объемы зелий, требующих нагревания в течение многих и многих часов, а то и дней. Были и системы настраиваемого помешивания, и закрытые зоны с особо мощными вытяжками, и зона для ядовитых зелий или ингредиентов, позволявшая работать над приготовлением из-за особого зачарованного стекла, используя рукава-перчатки из драконьей кожи. А уж количеству котлов и материалов, из которых те были изготовлены, позавидовал бы самый удачливый коллекционер.

Гарри боялся даже представить, что случится с его профессором зельеварения, если ему просто показать подвальный этаж мастерской в Поттер-мэноре. Мальчик опасался, что волшебника признают пропавшим без вести, ведь он наверняка не остановится, пока не осмотрит и не ощупает каждую вещь, каждый дюйм помещения, а это может занять месяцы!

Сам Гарри по-новому взглянул уже на мастерскую артефактора, вернувшись домой после нескольких месяцев учебы. Все же летом он еще ничего не умел, а если что-то и делал, то скорее на интуиции, на чистой силе. Знания рода Певерелл и то, что он успел изучить по книгам, давали ему возможность подойти к артефакторике с более сложной, но гораздо более интересной стороны точных расчетов.