Хроники Великих Магов. Абрамелин: читать начало книги онлайн

Глубоко в лесу, сокрытая густыми зарослями ельника, стояла хижина. Даже не хижина, а землянка, вросшая в яму от выворотня, вывороченного из земли корня, упавшего под тяжестью лет нереально огромного дуба. Окон землянка не имела, на единственной стене помещалась только низкая деревянная дверь. Больше стен не было, потому что двускатная крыша своими краями доходила до земли. И крыша, и стена, и дверь настолько густо поросли мхом и лишайником, что совершенно сливались с окружающим пейзажем. Заметить строение нелегко было даже с нескольких шагов. И дело было не только и не столько в естественной природной маскировке. Хижину защищала Магия. Это не была магия друидов51, близкая обитателям леса. В силе, источаемой этим местом было что-то грозное, изначальное, а потому, страшное. Землянку десятой дорогой обходили не только люди и звери, но и разные Альпы52, Дриады53, Лесные жёны54, даже Леший55.

Перед землянкой, строго на восток, стоял навес из поставленной на еловые столбы тёсовой крыши. Внутри навеса на полу из сосновых досок стоял цельный кусок дуба в три фута высотой с выдолбленной полостью. Внутри располагался стеклянный флакон с янтарной жидкостью, жезл в два фута длиной и золотая корона. Пол внутри навеса был засыпан на три пальца речным песком. Посредине стоял алтарь из необработанного куска гранита. В обожжённом углублении сверху алтаря лежала кучка свежего пепла от трав и благовоний. Под потолком висела масляная лампа и пучок засушенных трав.

На рассвете Страстной пятницы, дня Венеры, из землянки вышел высокий старик. Старик, не потому, что он выглядел старым человеком, его черные волосы и бороду только тронула седина, это слово само возникало на языке, от него так и веяло древним Знанием. Легко можно было нафантазировать, что этот мужчина не только построил древнюю землянку, но и посадил жёлудь, из которого вырос дуб, под чьими корнями эта землянка и располагалась. Ещё можно было угадать профессию вышедшего. На землепашца или рыцаря старик похож не был. Он мог быть служителем древнего культа, а мог оказаться магом. Только фантазировать и угадывать вокруг было некому. Мы же для удобства мужчину будем считать волшебником.

На старике была надета длинная льняная сорочка и туника, тоже из льна, на ногах надеты сандалии, которые он снял прежде, чем войти под навес. Не думал Маг, что ему снова придется выполнять Операцию, но видно от этого уже никуда не уйти. Ещё перед началом Великого поста во сне явился Ангел-хранитель и указал перстом за спину смотрящего. Тот повернулся. Посреди пустыни стоял демон Белиал56, обликом прекрасный. За спиной Главенствующего духа тьмы стояли подчиненные ему Князья, Балзебуд57, в облике огромной мухи и Амаимон58, с четырьмя лицами и четырьмя руками. Демоны насмешливо смотрели на сновидящего, потом повернулись и пошли прочь, постепенно увеличиваясь в размерах, пока не закрыли весь горизонт сплошной тьмой. Волшебник повернулся к Ангелу-хранителю, тот тоже уходил, но не увеличиваясь подобно демонам. Он просто уходил не оглядываясь. Потом взмахнул крыльями и улетел за горизонт.

После этого видения маг уже не знал покоя. Он пытался обращаться к Ангелу-хранителю, но тот был нем к призывам. Весь Великий пост волшебник истово молился, уединившись от людей. Теперь настал момент узнать истину. Старик взял жезл и острым концом начертал на песке квадрат. Расчертил его пятью строками и пятью же столбцами. В каждый из двадцати пяти малых квадратов вписал по букве. Жезл положил на алтарь. Взял пепел из углубления, посыпал себе голову. Растёр. На освободившееся место налил масло из склянки. Запахло миро59, корицей и оливой. Сверху положил пучок трав. Совершив все эти действа, маг стал на колени и сотворил молитву:

– О, Господь Бог милостивый; Бог, Терпеливый, благословенный и щедрый; Тот, Кто дарует свою милость тысячью способами тысячам поколений; Кто прощает проступки, грехи и преступления людей, в Чьем присутствии никто не является невинным, Кто карает за преступления отцов детей и племянников трёх и четырёх поколений, я осознаю свою ничтожность и я не достоин того, чтобы предстать перед Твоим Божественным Величием, и даже, чтобы просить и умолять Твое великодушие и щедрость о скромной милости. О Господь Господ, источник Твоей щедрости так велик, что и те, кто стыдятся своих грехов и не смеют приблизиться, призваны и приглашены, чтобы испить Твоей милости, О, Господь мой Бог, сжалься надо мной. Отгони от меня все беззаконие и зло, очисти мою душу от всех нечистот греха, обнови во мне мой дух и утешь его, чтобы он смог стать сильным и способным понять Таинство Твоего Великодушия и Сокровища Твоей Божественной мудрости. Освяти меня также маслом Твоего освящения, которым Ты освящал всех Твоих пророков, и очисти все, что есть во мне, чтобы я стал достойным общения с Твоими святыми ангелами и достойным твоей Божественной мудрости, и одари меня властью, которой ты наделял своих пророков над всеми злыми духами. Амен! Амен!60

Закончив молитву, старик встал с колен, надел золотую корону, чиркнув огнивом, запалил лампу под потолком и масло на алтаре, взял в руки миндальный жезл и окрепшим зычным голосом провозгласил:

– Ориенс , Паимон, Аритон и Амаимон61! Призываю вас подчиниться и показать мне будущее!

В ответ прозвучал голос, еще более громогласный:

– И по какому праву ты, смертный грешник, языческим обрядом, еврейской верой, отвергнутой самим Богом, повелеваешь моими князьями?

Стало понятно, что говорит сам Люцифер. Это был ритуал, который повторялся много лет. Тут нельзя было давать слабину. Маг ответил:

– Даже если являюсь я грешником и последним негодяем, Бог сам оценит и простит мои грехи, какую бы религию я не исповедовал. Я не желаю знать и понимать никого другого, кроме как Великого и Единого Бога, Бога Света, чьей Силой, Полномочием и Властью я вынуждаю вас повиноваться!62

Сверкнула молния. Громыхнул гром. Повалил дым. В дыму сторонний наблюдатель, если бы таковой здесь очутился и не умер от страха, мог различить образы монаха, маленького мальчика, горящих на кострах людей, красивой знатной дамы, мальчика ещё поменьше, чем первый. Образы смутные и не ясные, но маг был опытен, в вызывании такого вида предсказаний и увидел угрозу. Хитрые демоны показали далеко не всё. Как справиться с напастью, понятно ещё не было. Нужно было подумать. На раздумья оставалось три дня, ведь, как известно, наиболее важные Операции с магией предписано начинать в первый день, после празднования Пасхи.

Глава 3

Переход к новой жизни всегда сопровождается грустью. Грустью о том, что осталось там, за плечами. Человеческая память избирательна и всегда предоставляет только самые лучшие моменты. Вот и кажется, что оставленное место было лучшим на свете. К тому же мозгу приходится обрабатывать ворох новой информации. Сонмы новых мыслей прилетают в голову. Ленный организм покидает состояние комфорта и ему становится страшно перед новым и неизведанным. Лиха беда – начало, а там уж и конец близок. Уже потом, после удачно завершенного дела, оглядываешься и не понимаешь, почему боялся и сомневался.

За всю свою тридцатилетнюю с хвостиком жизнь, Генрих Крамер… нет, у Генриха на самом деле хвостика не было, имеется в виду, что хвостик был у жизни, вернее, у тридцати лет был хвостик в виде еще одного года. Короче, за тридцать один год жизни Генрих Крамер почти не покидал свой родной город Шлеттштадт, за исключением поездок по окрестным деревням с целью заготовки продуктов. Настоящим путешествием он считал единственную экспедицию в Стасбург за пергаментом для письма.

Проехав несколько деревень, монах на пегом мерине углубился в лес. Конь (а Генриху больше нравилось думать, что под ним не пожилой мерин из конюшни приората, а резвый конь, способный унести от любой погони) трусил спокойно, но седоку в предрассветных сумерках было немного жутковато. И не из-за диких зверей или разбойников, встреча с которыми была вполне обычна. Фантазия подкидывала другие картинки. Вспоминались рассказы про всякую лесную нечисть: Лешего, Альпов, Гоблинов63 и Огров64. Это были не детские сказки. Многие свидетельства указывали на жуткие последствия встреч с такими существами. Вот только живых свидетелей оставалось не много. Значительно меньше, чем после встречи с медведем или грабителем.

Перед рассветом запели птицы. К началу мая те, которые зимовали в тёплых краях, уже вернулись на родину, вили гнезда или латали старые, пытались с помощью песен привлечь пару и завести семью. Некоторые, особо нетерпеливые, уже отложили яйца. Все готовились к месяцу птенцов – июню. От ощущения присутствия живых существ, не пытающихся на тебя напасть, становится как-то спокойнее. Когда же первые солнечные лучи осветили молодую листву, страхи мгновенно улетучились. Мысли стали светлыми и лёгкими. Появилось волнительное ожидание новых впечатлений. Мерное постукивание копыт по утоптанной земле дороги убаюкивало. Генрих впал в полудрёму.

Вывел монаха из благостного состояния посторонний звук. Прислушавшись, он определил, что это стук копыт коня, приближающегося откуда-то справа. Первой мыслью было – повернуть назад и бежать, второй – затаиться. Они были отвергнуты. Во-первых, если он услышал другого всадника, то наверняка и другой всадник уже услышал его. Догнать полудохлого мерина с неуклюжим седоком на спине может и свинья. Разве только у того неизвестного всадника конь хуже, чем у Генриха, а таких надо ещё поискать. Спрятаться с конём в лесу, не имеющим подлеска, было негде. А, во-вторых, по звуку было слышно только одного коня, а если пугаться каждого встречного, никогда никуда не доедешь.

Через некоторое время сквозь пространство между деревьями можно было различить путника. Всадник ехал один и неспешно. Оба эти факта успокаивали. Еще через время, за которое Крамер не успел бы прочитать и самую короткую молитву, наездники встретились на перекрестке, имеющем вид рогатины, где обе дороги сходились в одну.

Попутчик ехал на дорогом вороном жеребце. К седлу были приторочены два дорогих кожаных кофра65, простая холщёвая сума и палка в два фута длиной из миндального дерева. Палка могла быть древком копья, алебарды66 или гизармы67, но не оканчивалась ни чем. Просто палка. Одежда коню не соответствовала: одет наездник был как простолюдин: в длинный до пят упленд68 из грубой коричневой ткани, черный плащ и черную же шляпу с широкими полями. Смуглое горбоносое лицо путника обрамляла черная с проседью борода. Волнистые волосы до плеч были того же цвета. Лет ему можно было дать от пятидесяти до семидесяти. Мужчина приблизил своего коня к Валлаху и, натянув поводья, чтобы сравнять скорость коня со скоростью мерина, поехал рядом.

– Авраам Иаков бен Моисей ха Леви Моэллин. Великий маг, – представился подъехавший и скромно добавил, – можно просто Абрам.

– Вы – еврей? – как-то вырвалось у Генриха.

– Боже мой! – всплеснул руками Абрам, – И как же вы догадались? Постойте, ничего не говорите. Я тоже проявлю чудеса провидения, – он притворно задумался, закрыв глаза, наморщив лоб и прижав ладонь ко лбу. Потом просиял, указал на Генриха, – вы – монах! Доминиканец.

– Да, я присягнул ордену святого Доминика. Зовут меня Генрих Крамер – признался Генрих, поправляя белую доминиканскую рясу, и зачем-то добавил, – я инквизитор.

– Значит, вы меня немедленно сожжете на костре, – весело провозгласил Абрам, – потому, что я волшебник, а у вас, у инквизиторов есть такая чудесная привычка – жечь волшебников на кострах.

Говорил человек, назвавший себя волшебником громко, энергично, двигался резко. Было видно, что это человек, привыкший к действию, к движению, к событиям. Спокойному монаху было немного не комфортно общаться в таком стиле.

– Но ведь магия – от Дьявола! Ведьмы и колдуны продают души, чтобы постичь мастерство магии, – вступил в дискуссию монах, – Как Дело Божье, так и Власть Бога значительнее, чем дело и власть Дьявола. Если бы на свете существовало колдовство, то это было бы делом рук Дьявола в борьбе против Власти Бога69.

– Постичь колдовство, отдав душу Дьяволу проще всего, – согласился Авраам, – изумляюсь я, когда помышляю о слепоте, в которой многие идут за неправедными наставниками и находят удовольствие во лжи и, лучше даже сказать, в самом демоне, предаваясь колдовству и идолопоклонству, кто на один манер, кто на другой, и так теряя душу свою. Но истина столь велика, Дьявол столь коварен и злокознен, а Мир столь бренен и низмен, что я вынужден признать: иначе и быть не может70. Некий малоуважаемый богемец, при помощи и поддержке своего союзника, производил поразительные вещи. Он становился невидимым, он летал по воздуху, он входил в запертую комнату через замочную скважину, он знал наши сокровеннейшие тайны и однажды сказал мне такое, о чем мог ведать один только Господь. Но искусство его обходилось ему слишком дорого, ибо Дьявол заставил его скрепить клятвой договор, по которому он обязался использовать все свои тайны во осквернение Господа и в ущерб ближнему своему. Кончилось тем, что тело его нашли на улице, и видно было, что его долго волочили по земле, а голова без языка сыскалась в сточной канаве. Вот и вся выгода, которую он извлек из своей дьявольской науки и магии71. – с грустью сказал Абрам, – Страх Господень есть Истинная Мудрость, и тот, кто не обладает им, никогда не проникнет в Истинные Секреты Магии, он построит здание из песка, и оно не простоит долго. И я решительно отказываюсь понимать вашего же максимализма. Вашего, я имею в виду именно христиан. Ведь у вас тоже случались чудотворцы. Не спорьте, я читал.

– Но это все истинные христиане! – возмутился монах, – Верна лишь вера в Бога истинного. А ересь вся – от лукавого. Святой Августин утверждает: «Колдуны совершают чудеса в силу частных договоров, добрые христиане – в силу общественной справедливости», и Второзаконие предписывает умерщвлять всех колдунов и заклинателей. Левит говорит: «Чья душа склоняется к магам и кудесникам и с ними блудит, против того хочу я поднять лик свой и низринуть из стада народа своего»72.

[51] Жрецы у древних кельтских народов, магия которых часто связывается с природой.

[52] Нежить, разновидность вампира, способная выносить солнечный свет.

[53] Лесные нимфы, покровительницы деревьев.

[54] Нежить в виде женщины, являющаяся людям, долго находящимся в лесу и соблазняющая их.

[55] Дух-хозяин леса.

[56] Падший ангел. Один из четырех верховных демонов ада на равнее с Люцифером, Левиатаном и Сатаной. Предстаёт в облике прекрасного юноши.

[57] Он же Вельзевул, один из сильнейших демонов ада.

[58] Демон, олицетворяющий дух востока.

[59] Специально приготовленное и освященное масло.

[60] Авраам из Вормса, «Священная Магия Абрамелина», Книга 2, глава 12, Молитва. Источник https://naturalworld.guru/kniga_svyashchennaya-magiya-abramelina.htm.

[61] Ориенс , Паимон, Аритон и Амаимон – демоны олицетворяющие стороны света.

[62] Авраам из Вормса, Книга 2, глава 17. Источник https://naturalworld.guru/kniga_svyashchennaya-magiya-abramelina.htm.

[63] Мифологические человекоподобные существа, живущие в пещерах.

[64] В мифологии – великаны-людоеды.

[65] Дорожная сумка.

[66] Комбинированное древковое оружие, сочетающее копейный наконечник и топор.

[67] Древковое оружие, имеющее два наконечника: один узкий, колющий, другой, изогнутый, имеющий режущую кромку.

[68] Распашная подпоясанная верхняя одежда с узкими, расширяющимися книзу рукавами.

[69] «Молот ведьм», Яков Шпренгер, Генрих Крамер, пер. с лат. Н. Цветкова, – Москва, Эксмо, 2019, часть первая, вопрос первый, 4, стр. 98.

[70] Авраам из Вормса, «Священная Магия Абрамелина», Книга 1, глава 5. Источник https://naturalworld.guru/kniga_svyashchennaya-magiya-abramelina.htm.

[71] Авраам из Вормса, «Священная Магия Абрамелина», Книга 1, глава 6. Источник https://naturalworld.guru/kniga_svyashchennaya-magiya-abramelina.htm.

[72] «Молот ведьм», Яков Шпренгер, Генрих Крамер, пер. с лат. Н. Цветкова, – Москва, Эксмо, 2019, часть первая, вопрос первый, 7, стр. 100.