На двух берегах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ротному было двадцать четыре года, поэтому между ним и молодыми солдатами сохранялись какие-то и ровеснические отношения. Ротный, как и Андрей, попал в бригаду при формировании, тоже пришел в нее из госпиталя, пришел с гвардейским значком, желтой нашивкой за тяжелое ранение и новеньким орденом Красного Знамени. Шрам на левой стороне лба и виске он прикрывал чубчиком, который вился из-под козырька фуражки. Ротный был хоть и невысок, но плечист, его небольшие карие глаза смотрели на все строго, даже властно. Говорили, что он воевал на Волховском фронте, а орден получил на Воронежском. Еще говорили, что родом он из Ростова.

У Андрея тоже был орден Красного Знамени, но старый, без ушка и колодки, на винте, Андрей получил его год назад, а тогда давали еще ордена первого образца.

Этот орден он получил за месячный - конец декабря 1941 - почти весь январь 1942 года - рейд в тыл немцам в составе РДГ - разведдиверсионной группы на Западном фронте. Собственно, и на войне Андрей был не меньше, чем ротный: после тяжелого ранения и госпиталя он попал на Калининский фронт и все лето воевал там, а зиму сорок второго - сорок третьего служил в лыжном батальоне, заброшенном немцам в тыл. Батальон ходил по их тылам до оттепели, то отступая глубоко в леса, когда немцы пытались разделаться с ним, то, сделав бросок километров на сорок, нападал на обозы и колонны немцев, на небольшие их гарнизоны в деревнях или поселках. Батальон вышел к своим, вернее те, кто остался в батальоне, - вышли к своим, когда начались оттепели, и лыжи приходилось днем тащить на себе, хотя ночью, по обледенелой земле или насту, на них еще можно было катиться.

В мае сорок третьего года, после легкого ранения и ГЛРа1, он попал в пулеметную школу, а из школы в бригаду, в подчинение этого ротного.

1 ГЛР - госпиталь легкораненых.

Был у Андрея и гвардейский знак, были и ленты за ранения, так что с ротным они по этому счету равнялись. Но Андрей был лишь сержантом, лишь командиром отделения пулеметного взвода, причем отделения, в котором никто, кроме него, не был на фронте, и отделения, всего три месяца вообще служившего в армии. Это

доставляло кучу хлопот, потому что надо было из новобранцев сделать пулеметчиков. А тут еще двое из них никак не входили в солдатскую кожу. Вечно с ними были неприятности, а это означало, что отвечать за них приходилось и Андрею.

Предметом основных забот в отделении был Иван Козлов - Ванятка. Так звал его односельчанин Коля Барышев, так постепенно начали звать его и остальные. Худощавый, большеголовый Ванятка - его голова была вытянута не вверх, а вперед и назад и имела форму дыни, надетую на шею не серединой, а несколько смещенно, так что затылок на ладонь нависал над шеей, - подвижный, просто неугомонный Ванятка совал свой чуть расплюснутый нос во все дырки.

Если Ванятка оставался свободным хоть на полчаса, он мгновенно снаряжался в какое-нибудь путешествие - то шел к ружпарку, то заглядывал в шалаш старшины, то шел в другие роты, даже в другой батальон, то толкался возле артиллеристов, то отирался возле санчасти или штаба, то пропадал неизвестно где, разыскивая земляков.

При неожиданных командах к построению Ванятки вечно не хватало. Это выводило из терпения ротного, и он, посылая на розыски, бросал Андрею: «Объяви ему по дороге два наряда вне очереди». Ванятка получал эти наряды, но они его нисколько не трогали.

- Нас в колхозе каждое утро наряжают то сено косить, то картошку копать, то навоз вывозить. Нас нарядами не испугаешь,- объяснял он, - и чо мне два этих наряда? Мы к работе привыкшие. А коль на кухню пошлют, будет два обеда вне очереди.

Чуть зеленоватые глаза Ванятки не горели ни возмущением, ни обидой. Была в них какая-то спокойная усмешка, как если бы Ванятка прожил не восемнадцать лет, а долгую жизнь и узнал в ней уже все.

За Ваняткой нужен был глаз да глаз. На занятиях, особенно общеротных, когда рота слушала какую-нибудь лекцию-политинформацию, казалось бы, среди сотни голов его забубенная головушка должна была бы затеряться. Так нет же, даже корпусной лектор, даже заезжий пропагандист из штаба армии через считанные минуты отделяли Ванятку от остальных, потому что Ванятку как будто что-то жгло - он вертелся, привставал, усаживался то так, то эдак, то вообще устраивался полулежа, вроде бы он был где-то на отдыхе, а не на лекции, и, что хуже всего, корчил рожи. Не то что он делал это нарочно, но так уж у него получалось: если лектор говорил что-то страшное, то Ванятка радовался больше всех, если лектор, взмахнув рукой, призывал к чему-то. Ванятка, повторяя его жесты, беззвучно повторял губами слова.

В конце концов Ванятке приказывали встать и слушать стоя. Этого ему только и было надо. Он, возвышаясь над сотней солдат, горделиво посматривал на них. Он был доволен собой, теми, кто смотрел и не смотрел на него, лектором и вообще всем происходившим. Видимо, Ванятке всегда хотелось сопрягаться с людьми. Он не мог отдаляться от них и на секунду, ему нужен был постоянный контакт с кем-то, и он искал этого сопряжения с людьми, этого контакта с ними таким вот образом.

На вопрос Андрея, каким Ванятка был в деревне, Барышев ответил:

- А таким же. Каким еще? Оно ведь как? Кто с отметинкой родился, тот со звездинкой и помрет.

Ванятка и за три месяца службы не отучился говорить «ты» каждому, кто был ненамного старше его. Ротному он время от времени отвечал в этой форме.

Первое столкновение с ротным и произошло из-за этого «ты». Ротный, знакомясь с пулеметным взводом, обратил, конечно же, внимание на Ванятку, как всегда вертевшегося, выглядывавшего из-за спины Барышева - Барышев по боевому расчету стоял перед ним. И ротный строго спросил:

- Как твоя фамилия?

- Козлов! - ответил Ванятка. - А твоя? - добавил он.

Ротный назвался, но для начала разъяснил:

- К старшим надо обращаться на «вы».

- А на сколь ты старше? - возразил Ванятка.

- Старший в армии не тот, кто старше возрастом, а кто старше по званию. Уставы надо учить, - резче сказал ротный.

На Ванятку этот тон не подействовал.

- Учил, - сообщил он. - И вроде бы там не пишется, что младшему нужно говорить «ты».

Ротный не затаил на Ванятку зла - ротный скоро, как и все, понял, что Ванятка такой уж задался, что быстро Ванятку не переделать, что армейский быт сам стешет с него забубенность, мальчишескую непосредственность, нужно только время. Но если Ванятка подвертывался ротному под руку, ротный помогал времени и армейскому быту быстрей сделать из Ванятки солдата. Это означало, что по приказу ротного Андрей должен был учить Ванятку строевому шагу, наблюдать, как Ванятка чистит оружие, тренировать быстро рыть окоп для пулемета, делать перебежки, надевать и снимать противогаз и тому подобное.

Папа Карло относился к Ванятке крайне неодобрительно: не нравились Папе Карло Ваняткина заполошность, расхристанность.

Сам Папа Карло был человеком сдержанным, неторопливым и немногословным. Возможно, таким сделала его профессия: как выяснилось, он с юности работал на скотобойне, а подобное занятие не способствует формированию беспечного характера.

Слушая, как Ванятка несет околесицу, Папа Карло осуждающе поджимал губы: