На двух берегах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Двух нет. Из первого взвода Сарапулова, из третьего Евдокименко, - доложил старшина командиру роты. - Но, может, едут в других вагонах? - предположительно добавил он, как бы отодвигая от этих людей подозрение.

- Может,- кивнул ротный.- Будем надеяться! - Он спрыгнул с нар, потому что зазвонил телефон, связывавший его с командиром батальона.- Да, понял. Есть! Заканчиваем.- Он прикрыл ладонью трубку: - Шевелись с оружием! Шевелись! - и ответил в нее: - Двое. Уточняем. Могут ехать в других вагонах. Один не явился при погрузке. Трое в вашем распоряжении. Налицо?

Он посмотрел на старшину, и тот ему подсказал, а ротный передал в телефон строевку:

- Офицеров пять, старшина один, сержантов двадцать два, рядовых восемьдесят шесть. Ясно. Рота готова. Есть!

И тут как раз звякнули буферные тарелки, и заскрипели их пружины, и захрустели вагоны у разъезда, где надлежало получить боеприпасы и где было так покойно, что щемило душу.

- Аты-латы! - сказал, улыбаясь, Веня, перехватывая у Андрея лямку ящика, а потом подавая ему обе руки. Вместе с Папой Карло и Колей Барышевым он втянул Андрея в вагон. - Аты-латы шли солдаты. Аты-латы по палатам. Аты-латы бородатый, конопатый и еще один с лопатой, - это была Венина любимая поговорка, которую он употреблял и к месту и не к месту и так часто, что его через месяц звали не Милоградов, а Атылатов. - Что, Андрюша, будем набивать ленты?

- Посторонись! - ротный схватил чью-то лопатку и выдернул ее из чехла.- Действовать так! Там у вас, - ротный кивнул неопределенно на дверь, - ни топоров, ни гвоздодеров не будет. А этих ящиков, - он всадил лопатку под крышку, чуть нажал, крышка отошла, - этих ящиков раскрывать и раскрывать! - Ротный ударил кулаком в головку черенка, лопата вошла глубже, ротный дернул черенок вверх, и крышка ящика, скрипнув гвоздями, отошла. - Ясно? - Ребром лопаты ротный стукнул по крышке, крышка стала вертикально, и он наступил на нее сапогом. - И времени на всякие процедуры там не дается. - Еще раз скрипнув гвоздями, крышка легла рядом. Ротный подхватил один из двух цинков с патронами. - Теперь так! - он придавил цинк подошвой, всадил в угол цинка, где начиналась запайка, лопату и, постукивая по черенку кулаком, действуя лопатой, как рычагом, вскрыл цинк. - Видели все? Теперь - ящик вверх дном! - он перевернул ящик, выдернул из цинка штук восемь пачек патронов, содрал с двух промасленную бумагу и скомандовал:

- Ленту! Распрямитель!

Катнув ленту так, что она легла полосой, он бросил ее начало на дно ящика и, став на колени к ящику, всаживая распрямитель в ячейки, растягивал их, и тут же втыкал в ячейки патроны. Он набил так штук сорок и скомандовал:

- Выпрямитель!

Ему дали его, эту тяжелую дубовую с железом штуку, через которую протягивают набитую ленту, подравнивая в ней патроны. Ротный подравнял свои сорок штук и, потянув ленту за хвост, вроде змеи, разъяснил-приказал:

- Только так! На коленях у ящика! Там, - он опять кивнул на дверь, - столов не будет. Там это делается на дне окопа. Под бомбежкой. Или минартобстрелом. Или под тем и другим одновременно. Бодин! Проследить за набивкой лент! Старшина! Все патроны и гранаты на руки. Запалы - ружмастеру. Связные! На остановке - ко взводам. Передать командирам - быть готовыми к выгрузке. Шевелись! Шевелись!

Чтобы не мешать, ротный вспрыгнул на свое место на верхних нарах и, снова сев по-турецки, стал довольно, но в то же время и строго смотреть, как действуют его подчиненные. Встретившись взглядом с Андреем, он кивнул, подтверждая:

- То-то, Новгородцев. Отформировались. Впереди - ночной марш, а дальше…

Ротный махнул неопределенно.

Что будет дальше, Андрей примерно знал: после марша - боевое развертывание, потом бой, одни и те же бои и для него, и для ротного, и для остальных четырех офицеров, для старшины, двадцати двух сержантов и восьмидесяти шести рядовых.

Это было ясно. Жест ротного, видимо, означал, что в общей определенности будущего роты неопределенной в ней была судьба каждого. В том числе судьбы Андрея и ротного.

Это вообще-то тоже было ясно, потому что оба они не были на войне новичками.

- А он - прелесть,- показал глазами на ротного Веня.- Как отлично он все это делал! Какой класс! Профессионал! Военный - это тоже профессия. Военные служат всю жизнь, и если военный делает свое дело отлично, так это тоже красиво. Так, Андрюша? Ты согласен? А? Я…

Барышев выкатил пулемет из-под нар.

- Глянем сальники, а чистить нечего - давеча чистили. Ствол, ясное дело, протрем, смажем чуток, ну и весь глянем, где чо надо,- сказал он Андрею.

- Так ты согласен? - повторил Веня.

- Какой там профессионал! Откуда всю жизнь? - Андрей подтолкнул Веню к скамейке: -Садись. Профессионалов на бригаду, наверное, два-три десятка. И того нет. - Андрей подвинул сапогом коробки с лентами, ящик патронов и сунул Вене ленту: - Начали!

- То есть? - не понял Веня.

- То есть кадровых офицеров. А ротный такой же студиозус. Война сказала ему: «Омитемус студиа!» Сейчас офицерами воюют учителя, бухгалтеры, агрономы. Воюет народ!

- Все равно он все делал красиво! - Веня расстелил ленту у себя и у Андрея на коленях. Новенькая, из светло-серого крепчайшего льняного полотна, поблескивая медными разделителями, она была похожа на сильную, только сменившую кожу змею. Веня осторожно погладил ленту.- И вообще за эти три месяца столько впечатлений!

Разрывая промасленные пачки, высыпая из них патроны прямо в ящик - так было удобнее их брать, - Андрей подумал: «Настоящие впечатления только начинаются!» - но не сказал этого Вене, а, посмотрев ему в лицо, на котором все светилось: ореховые блестящие глаза, улыбка, свежие после сна с румянцем щеки, высокий чистый лоб,- поторопил:

Темп, темп, Веня! Надо закончить, пока светло.

Им следовало набить все шесть лент, полторы тысячи патронов. На троих приходилось по пятьсот штук. Плюс еще по три магазина к автомату.

Не разделяя восторгов Вени по отношению к ротному, Андрей и не считал, что с ротным им не повезло. Что ж, ротный был не плох, да в армии и не выбирают командиров. Просто должность Андрея во взводе новобранцев приносила ему служебные осложнения.