— Да, — ответила мне она и встала с кресла. — И вы в расклад не входите. Поэтому вам лучше покинуть Санкт-Петербург как можно скорее и незаметнее, не вступая в игры.
— Будет сделано, Ваше Величество! — поклонился я. — Послезавтра я отбываю с конвоем в Устьевск.
— Завтра с вами свяжутся мои ведьмы, которые будут сопровождать и применять артефакты. Ждите, граф.
Я опять поклонился. И пока я это делал, Императрица увеялась, оставив только за собой вишневый запах дорогих сигарилл.
Это было вчера, а сегодня я пытался привести дела в порядок, просматривая бумаги и прикидывая, что делать дальше. И тут из боковой двери появилась Лами.
— Работаешь? — спросила она, кивнув на открытый ноут и ворох бумаг.
— Разбираюсь в наследстве Канаверова, — аж крякнул я. — Точнее, в той его части, что мне оставили местные кошелки во главе с их предводительницей.
— Хорошо, что все не отобрали, — усмехнулась она.
— Хорошо. Хоть будет у нас место, где остановиться, когда опять будем в столице.
— Эх, жаль, нас отсюда выгоняют, — пригорюнилась она. — Я бы с удовольствием побродила по городу, по музеям и историческим местам…
Я удивленно воззрился на нее. Вроде как были мы с ней вместе в Питере до этого… Правда, это было сто пятьдесят лет назад, вот черт! Червячок раскаяния начал грызть мою душу.
— Ничего, как все устаканится и все друг друга упокоят, еще побываем, — утешил ее я. — Пока мы персоны нон грата и в местном обществе нерукопожатные.
— Я бы им другое пожала, — с чувством сказала Лами. — Сборище столичных педерастов и б…й! Ручкаться еще с ними…
— Полностью с тобой согласен. Почти.
— Ты, кстати, управляющего нанял? — спросила она с каким-то подвохом.
— Да где же его найдешь… — вздохнул я. Ни один их них проверку на клык не проходит. Как только у потенциального нанимателя начинают отрастать клыки и когти, они орут «мама!», как будто она им поможет, и бегут, роняя кал. Вчера один даже обронил в кабинете, ну да ты помнишь…
— Помню, помню, — скорчила она рожу. — До сих пор пованивает. Поэтому у меня есть к тебе предложение.
— Какое?
— Ваня! — позвала Лами через плечо, и тут же из-за нее высунулась небритая веками рожа нашего спутника в последних приключениях. — Ну давай, говори, что хотел!
— Давай-давай, — одобрил я его.
— Барин, я это…
— Ну! — рявкнула Лами.
Домовой ничего не обронил, но решился.
— Дозвольте остаться в поместье! — выпалил он. — Служить по хозяйству!
— Дозволяю, — удивленно сказал я. — Что ж ты раньше не попросил? А местный домовой не будет против?
— Так я про это и говорю, барин, — сказал он. — Большаком. Нет тут домового.
— У Канаверова домового не было, — пояснила Лами. — Он не терпел всякую мелочь из экзотов. Дурной хозяин.
— Я думал, ты к ведьмам вернешься…
— А что я там забыл, барин? Большачить на полдюжины этих новомодных коттеджей без возможности роста и терпеть придирки нервных дур? А тут все-таки почти замок! И хозяева более или менее спокойные.
Лами хмыкнула, услышав о себе такую характеристику.