— Да, — хрипло ответил Силантьев, суетясь чуть больше, чем обычно.
Лами лишь улыбнулась ему и коснулась очков. Силантьев про себя, наверное, рычал, как дикий зверь. Суккуб развлекалась от души, проверяя на нем все свои аццкие приемы.
— Смотри, а то кончит на вираже, разобьемся нахрен, — шепнул я ей на ухо.
— Да ну тебя! — надула губки она, но секс-атака Силантьева прекратилась.
Против ожиданий мы поехали не к Зимнему, а куда-то в город.
— Мы едем не на Дворцовую? — спросил я в лоб Силантьева.
— Естественно, — хмыкнул он, не отрываясь от дороги. — Когда попадаются такие особо токсичные гости — их вообще-то во дворец не возят, там слишком много глаз и ушей. Не для вас, конечно, а для тех, кто стоит у руля Империи.
Лами презрительно фыркнула. Ей не понравились слова Силантьева.
— И куда? — спросил я.
— На одну из конспиративных квартир жандармерии. Не беспокойтесь, это не ловушка.
— Тут вы должны сказать — «Если бы я хотел…»
— Примерно так, — хмыкнул Силантьев.
Минут через десять мы приехали.
— Выходим, — скомандовал Силантьев, припарковав машину у какого-то старого особняка века этак девятнадцатого.
Мраморные львы по бокам лестницы смотрели осуждающе. Вероятно, навидались на своем веку всякого и всяких. Других тоже.
У входа нас встретил швейцар в картинной ливрее, как будто сошедший с полотна того самого века. Только вот у него была военная выправка, а в штанах выпирало… нет, не то, что вы подумали, но калибр был крупный. Любимый у жандармов сорок четвертый, пошедший еще с русского Смита-Вессона.
— Проходите, пожалуйста! — Силантьев изображал из себя любезного хозяина.
Мы прошли по первому этажу, по ковровой дорожке между закрытых дверей без номеров и указателей — верный признак того, что вы находитесь на объекте с усиленными мерами безопасности. Кому надо — тот назубок знает, куда ему идти, а постороннему это совсем необязательно. К тому же, бежать трудно — не зная плана вдруг вместо спасительного выхода окажешься в комнате с рексами…
В одну такую дверь и постучался Силантьев.
— Войдите! — раздался властный голос.
Силантьев распахнул перед нами дверь и запустил внутрь.
— Здравствуйте, Ваше Величество! — поклонились мы.
Сидящая в кресле дама в брючном костюме отнюдь не выглядела старухой или какой-то увядшей, ну может только чутка. Видимо, из-за окружавшего ее флера Силы и Власти. Или, наоборот, но все это присутствовало. Так что перед нами сидела действительно Императрица, владычица Российской Империи. Ее слабые сынки, один из которых сейчас ерзал на троне, в подметки ей не годились.
— Здравствуйте, господин Константинов, — произнесла дама скрипучим голосом. — Здраствуйте, э-э… госпожа Константинова, если вас так можно называть? Или лучше госпожа Зенуним?
— Вы поразительно осведомлены, Ваше Величество, — поклонилась Лами. — Как вам будет угодно.
— Не суть важно, — кивнула Императрица.
Она достала из портсигара сигариллу.
— Никто из присутствующих возражать не будет? Ну и ладно.
Вот руки ее выдавали. Это, кстати, хороший признак — хочешь узнать возраст женщины, посмотри на ее руки. Она может быть утянута, подтянута, с золотой сеткой, вшитой в морду, но вот с руками ничего сделать нельзя кроме, разве что, хорошего маникюра.
И когда видно высохшие старческие руки в пигментных пятнах, все становится понятно.