На дальних берегах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Повернись ко мне, Джон, - произнес Карранти.

Джон обернулся. Они стояли под высокой сосной, на самом краю утеса. Из-за горы медленно выходила бледная луна.

- Теперь помолись, Джон. Я должен тебя расстрелять, - негромко сказал Карранти.

- Опять шутишь, Чарльз… - начал было Джон, но Карранти уже поднял пистолет.

Джон сразу обмяк. Видно было, как у него ослабли и задрожали ноги.

- Тебя узнали, Джон, - сказал Карранти. - А мне пришлось потратить очень много труда, чтобы стать начальником штаба бригады…

- Но, может быть, можно еще убежать?.. - задыхаясь, выдавил Джон.

- Нельзя, - бесстрастно сказал Карранти. - Тебя сразу же схватят. А я должен быть вне всяких подозрений.

Джон озирался вокруг как затравленный зверь.

- Ты же приличный парень, Джон… И ты отлично понимаешь, что каждый день моего пребывания здесь стоит увесистой пачки долларов. Я не могу их лишиться, Джон, - тоном проповедника произнес Карранти.

Джон кинулся к нему, но раздался выстрел, и тело Джона покатилось в обрыв…

К утесу подбежали двое дозорных.

Карранти не спеша положил пистолет в кобуру и застегнул ее.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Была полночь. Сергей Николаевич осторожно, чтобы не разбудить спящих бойцов, пробирался по коридору, сердясь в душе на то, что его изрядно поношенные сапоги стали вдруг так скрипеть, будто их только вчера выдали ему из склада авиачасти, расположенной недалеко от Полтавы. Когда сапоги его были совсем новыми, приятели подшучивали над ним, и молодые пилоты, еще издали услышав их скрип, шептали друг другу: «Это комиссар». Он проходил, хмуро отвечая на их приветствия, и, так же как и теперь, сердил его назойливый скрип сапог.

Прикрыв яркий луч ручного фонаря, Сергей Николаевич осторожно переступил через ноги молодого партизана, вытянувшегося поперек коридора. Едва заметная полоска света падала на лица спящих… «Не так, как в родном доме. А ведь у каждого из них есть свой дом… Или был… И у этого старика, и у крепыша-болгарина, и у отчаянного молодого смуглого корсиканца Анри Дюэза… У него, кажется, туберкулез, вон как кашляет. И всегда нездоровый румянец на щеках… А вот еще одна отчаянная - чешка Лидия Планичка. Ей бы сейчас хлопотать в кухне у себя дома и подогревать ужин для мужа, а она и во сне не расстается с оружием. Мужа убили на прошлой неделе при ночном налете на немецкую казарму. Хороший был человек учитель Джузеппе. Лидия дерется теперь и за себя и за мужа. Кстати, Джузеппе говорил, что они ждут первенца. Видно, ошибался, пока ничего не заметно».

Слова Джузеппе о первенце особенно глубоко запали в душу полковника. У полковника был дом, были жена и сын, Петенька. Петр Сергеевич - так называл он сына, когда тот был семилетним озорником. А теперь: Петенька…

Сергей Николаевич пошел влево. С трудом добравшись до конца коридора, он неслышно приоткрыл дверь и, все еще продолжая сердиться на свои сапоги, вошел в комнату:

- Сергей Николаевич? - послышался тихий голос.

- Не спишь, Мехти? - так же тихо, чуть хрипловато спросил Сергей Николаевич.

- Не могу заснуть.

Сергей Николаевич осветил комнату фонарем. Это была одна из ванных комнат на втором этаже, со светло-голубыми кафельными стенами и небольшим бассейном посередине, который сейчас был доотказа наполнен осенней листвой. На этой своеобразной мягкой перине любил отдохнуть Мехти.

На дворе стояла зима, а в комнате от листьев веяло осенью - задумчивой, тихой и чуть печальной.

Когда Мехти обернулся на свет, листья сухо, безжизненно зашелестели.

Приподнявшись и все еще щуря глаза от света фонаря, Мехти смотрел на Сергея Николаевича, который подошел ближе, сел на край бассейна и лишь после этого потушил фонарь.

Стало темно. Только рассеянный свет луны, пробивавшийся сквозь рваные облака, лился через круглое окно, которое делало комнату похожей на каюту старинного корабля.

- Не спится, и все тут! - повторил Мехти. - Лежу вот и думаю о своей картине. Скоро начну ее писать…

- Что же ты задумал изобразить на ней?

- Окончание войны, Сергей Николаевич. Она будет очень проста по композиции: наш солдат, возвращающийся с войны, и ликующая земля вокруг. Но надо сделать картину хорошо, с настроением, чтобы, смотря на нее, можно было увидеть и дороги, пройденные нашим человеком, и ту жизнь, которую нарушила война и к которой он теперь возвращается.

- Это очень трудно - написать такую картину.