За тентом раздался знакомый резкий голос конвоира:
— А ну выходи строиться! Давай, шевелитесь, курицы вареные.
Ослепшие от темноты люди с трудом двигались после долгой поездки в тесноте, но их все равно подгоняли то прикладом, то пинком. Несколько автоматчиков присоединились к охранникам и погнали людскую толпу по протоптанной тропке к длинному оврагу, на склоне которого уже вовсю шли работы.
Рабам раздали кирки и лопаты, выстроили цепочкой, и работа началась. Капитан Шубин постарался встать так, чтобы быть рядом с Савельичем. Он хотел рядом поставить Белецкую, но девушку отогнали вместе с теми, кто был слабее, на расчистку следующего квадрата для окопной системы.
Глеб хоть с беспокойством и поглядывал на людей, которые копошились, таская, словно муравьи, бревна и ветки, но внутренне уговаривал себя, что Ольга справится с любыми трудностями.
Немецкая охрана все подгоняла и подгоняла своих трудовых рабов, торопясь выполнить запланированный объем работ до захода солнца. Если поначалу Савельич еще нет-нет, да и перекидывался парой слов с подростками, которые долбили землю рядом с ним, то спустя несколько часов все разговоры стихли. Вымотанные дорогой, голодом и жаждой, люди уже с трудом держались на ногах. Даже окрики охранников и удары прикладами не помогали, все двигались вяло и равнодушно, словно во сне. Они все ждали захода солнца, когда можно будет уже лечь хоть на секунду.
Охранник, тот самый, из русских хилфе, ткнул в Шубина и Савельича пальцем:
— Эй вы, двое, деды, где тут вода почище? Вы же местные, должны знать.
Глеб напрягся внутри, соображая, подавать ли ему голос. Вдруг фриц что-то заподозрит, почует, что голос слишком молодой для такого древней внешности, или начнет расспрашивать об окрестностях, которые разведчик знал лишь по карте.
Савельич опередил офицера:
— Вон там в овраге ручей есть. Господин охранник, дозвольте сходить за водичкой. Так и работать шибче будем, а то сил уже никаких нет. Не смотрите, что старый, жилистый еще. Пару ведер принесу.
Охранник хмыкнул и насмешливо сказал:
— Вон бери в напарники второго старикашку, и идите за водой, — указал он на Шубина. — Двадцать минут у вас, не успеете, начну этих отстреливать. Каждые пять минут опоздания — минус один человек. А сбежите, то все тут и лягут рядом с окопами. Бруствер из трупов будет. — Фашист рассмеялся собственной жуткой шутке и сразу же раздраженно рявкнул: — Ну чего встали, дураки старые, пошли быстрее! Ведра в руки и вперед! Пока пинков вам не надавал для резвости.
Савельич мигом сообразил, кинулся и подхватил четыре ведра, а потом припустил к склону оврага, оборачиваясь время от времени к своему напарнику по дежурству:
— Давай, давай, ну быстрее, чего волочишься.
Шубин старался идти медленно, чтобы не рассекретить свой маскарад. Но как только они спустились чуть вниз по земляному холму, зашагал быстрее, чтобы догнать своего провожатого с ведрами. Савельич с удивлением окинул взглядом сутулого старика, который вдруг перестал еле ползти, а начал двигаться уверенно и быстро.
— Странно, вроде седой, а прыткий. Откуда только силы взялись, — протянул старик и сразу же сунул ведра в руки разведчику. — Ну тогда и сам донесешь, раз мочь в тебе объявилась.
Шубин кожей почувствовал, как у старика мгновенно изменилось к нему отношение. Савельич теперь не сводил с него внимательных глаз, рассматривая каждое движение. Ручей оказался совсем рядом, тонкой струйкой он прыгал по камешкам и катился все ниже по склону.
Глеб принялся осторожно набирать ведром воду и переливать в другие, пытаясь не поднять грязь со дна. Он старался действовать осторожно, но быстро, чтобы успеть наполнить все ведра за оставшиеся десять минут. И вдруг понял, что Савельич отвернулся и что-то жует.
Тут старик обернулся и замахал руками:
— Ты набирай, набирай. Вон как хорошо идет, а то я с устатку расплещу половину, руки уже трясутся от этой лопаты.
Однако разведчик успел заметить на подбородке у старика крошки и понял, что тот ест втихую припрятанный кусок хлеба, не желая делиться с остальными собратьями по неволе. Но не стал ничего говорить, хотя и был возмущен его поведением. Строит из себя много, а на деле только о себе беспокоится. Нет, лучше ему держаться от Савельича подальше.
Шубин подхватил ведра и протянул старику, потом взял свои два, и они направились обратно. Напарника явно разбирали какие-то сомнения, потому что он начал расспрашивать странного старца:
— Дед, а ты из какой деревни? Девчонка с тобой кто, внучка?
Шубин упрямо молчал и старался не выдать себя даже поворотом головы, пускай думает, что он глуховат или немой. Разговаривать сейчас хоть с кем — это лишний риск рассекретить себя.
Но Савельич никак не мог угомониться, он так и сыпал вопросами, выкрикивая их погромче:
— Дед, ты слышишь, чего спрашиваю-то? Давно в наших местах-то живешь? Чего молчишь-то? Немой али глухой?
Но они уже вернулись назад, и Савельич замолчал, тоже опасаясь лишний раз злить охранников.
Хилфе отправил водоносов с парой кружек по рядам землекопов, чтобы они не отрывались от работы. Старик пошел по левому флангу, а Шубин направился к тем, кто работал на расчистке. Ему надо было увидеть Ольгу и хотя бы обменяться взглядами, чтобы она поняла — у него все в порядке. А также убедиться, что Белецкая в относительной безопасности.
Разведчик с ведром едва подошел к подросткам, как со всех сторон к нему жадно потянулись руки:
Конец ознакомительного фрагмента.