Титан и Титанида: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Зима

Глава 38

Металлам не страшен ни холод, ни зной. И всё же приятно стоять посреди замёрзшего озера в белых варежках, полушубке и шапке, искусно скроенных из заячьего меха специально для меня. Это вторая зима моей жизни Титанидой, и я до сих пор продолжаю удивляться той красоте, которая доступна моему обновлённому, металлическому зрению: уникальная филигранность каждой отдельной снежинки поражает мой взор всякий раз, когда я переступаю порог своего дома и выхожу в пушистые сугробы, такие белоснежные, что приходится непроизвольно щуриться. Неделю назад сквозь наши леса прошествовал настоящий буран: я три ночи слушала, как громко трещали рядом стоящие стволы заснувших на зиму деревьев, как падали их собратья на соседней горе – они никогда больше не проснутся, – как ветер завывал высоко в небесах, заставляя снежные тучи клубиться гуще, и как шумными пластами стелился жестокий снег… Нам пришлось откапывать наши дома изнутри. Для Металлов это занятие было настоящим весельем, наподобие нежданного праздника, но будь мы людьми, подобные обстоятельства могли бы обернуться смертельной опасностью. Впрочем, среди нас всё ещё есть люди: Душане и Конраду сказочно повезло с родителями – всю зиму они будут резвиться в просторных, безопасных, тёплых домах и сиять счастьем на чистых снегах под присмотром сильнейших из ныне живущих на земле существ. Они всегда будут согреты теплом старших Металлов и сыты их заботой… Эти дети воистину растут счастливыми. Я начала писать для них сказку. Она начинается словами: “Однажды в заснеженных древних лесах поселились странные бессмертные существа, похожие на людей…”. Пока что сказка выходит мрачной, но мне она нравится. Должно быть, я не детский писатель, и всё же, на одной сказке я не остановлюсь, и думается мне, в моих сказаниях будет больше правдивого волшебства, нежели праздной выдумки.

Писать я начала в начале зимы: принесла с собой ноутбук из Рудника. Удобный аппарат. Благодаря ему и спутнику Беорегарда мы наладили видеосвязь с Рудником, которая, впрочем, срабатывает нормально не чаще, чем раз в две недели, однако это уже гораздо больше того, что у нас было ещё этой осенью. Но даже если бы не было видеосвязи, я всё равно была бы счастлива, потому что… Теперь я пишу. И днём, и ночью – круглосуточно. Когда не пишу нашу сагу, записываю сказки… Интересно, к чему я в итоге приду. Идей много, а моя жизнь бесконечна – хороший задаток для дела, которое меня нашло.

Сегодня мы впервые встали на коньки. Конрад на удивление быстро схватил все уроки, данные ему Данко, и начал с лёгкостью скользить уже спустя час после своего выхода на лёд. Накануне он впервые назвал Ладу матерью, а сегодня утром, после завтрака, назвал Данко своим отцом. Кажется, наш друг Осмий, услышав свой новый статус, едва не лопнул от счастья, и до сих пор светится, словно рождественская ель, хотя и старается перед своим ребёнком делать вид, будто ничего особенного не произошло. Но, по-моему, дети – самое особенное, что произошло со всеми старшими Металлами. Во всяком случае, они именно так ощущают это своё персональное чудо. Скоро мы откроем сезон катания на санках с горок, лепки снеговиков, игр в снежки, сбиваний сосулек с крыш, замороженных под открытым небом карамельных леденцов на деревянных палочках, и морозные узоры на окнах вдруг станут для детей ассоциацией с началом особенного вида волшебства – рождественского. Для меня же прочно скованное льдом озеро и остро заточенные титановые коньки на моих быстрых ногах – любимейшее хобби после чтения. И люблю Рождество не меньше других Металлов: праздничные подсвечники в виде домиков на подоконниках наших домов, плетёные венки Лады на всех дверях и близрастущих деревьях, горящие ароматизированные свечи в медных подсвечниках Купавы, украшенные разноцветными огоньками и всевозможными игрушками домашние, и уличные ели… И подарки. В этом декабре Данко заранее подарил каждому дому по одному устройству его авторства, заточенному на автоматическое уничтожение пыли – в дополнение к ранее сконструированным его золотыми руками роботам-пылесосам. Тристан же доделал обогреваемый джакузи под специально построенным для этого дела стеклянным куполом, соединённым со вторым этажом нашего дома – получилась дополнительная большая терраса с роскошным панорамным видом и подвижным металлическим камином… Так жизнь странных бессмертных существ в заснеженных древних лесах стала ещё комфортнее, уютнее и ярче.

Беорегард, Теона, Джекки и Конан пришли к нам за два дня до декабрьского Рождества и планируют уйти спустя два дня после январского Рождества (мы празднуем оба). Они даже не пытаются скрывать своего переживания относительно нашей безопасности – зазывают в Рудник по пять раз на дню. Ничего, пройдёт время, они успокоятся. Зато эти праздники мы проведём вместе, что не может меня не радовать.

Сначала мы все вместе украсили ёлку в нашем с Тристаном доме, затем разделились на два дома: Беорегард, Тристан, Теона, Конан, Лада и Данко занялись украшением ёлки в доме последних, а я и Джекки взяли на себя ёлку Добромира и Купавы, которые в это время были заняты приготовлением праздничного ужина. Краем глаза я увидела, как красноволосая, подвешивая над камином большой, связанный Купавой праздничный носок Душаны, засунула в него редкий праздничный набор из красно-белой карамели, которую она наверняка принесла с собой из Рудника. Так уж вышло, что я заранее узнала о том, что она подарит мне: раритетную ручку-перо с чернильным набором. И так уж вышло, что она заранее узнала о том, что собираюсь подарить ей я: первый экземпляр своей пока ещё не распечатанной книги. Острое металлическое зрение зачастую выступает в роли разрушителя неожиданных сюрпризов.

Пока я крутила гирлянду по кругу ёлки, Джекки, занявшись деревянными ящиками со стеклянными игрушками, обложенными сеном, на правах более разговорчивой из нас двоих решила подать голос первой:

– Всё думаю о том, что силовое поле Титана в итоге смогло выстоять. Его наличие спасло весь город, а это десятки тысяч человеческих жизней. Надо же… Пять бомб подряд… Заложники сказали, что второго налёта не планировалось, и Платина, спустя неделю, подтвердил эту информацию. Но всё же… Пять бомб на один город – это очень много, а ведь их могло быть и шесть, если бы Спиро не предотвратил падение одной. Остаётся надеяться на то, что Дилениум успокоится на этом. В противном случае, придётся ломать его изнутри.

– Изнутри? – мой взгляд цепляется за домашнюю ласку Добромира – белоснежный зверёк пробежал по балке под потолком и замер ровно над ёлкой.

– Беорегард говорит, что если Эгертар повторит авиационную атаку снова, Платина и Золото совершат диверсию: устранят правительство, подорвут их военные склады.

– Слишком опасно. Наших в Кар-Харе всего двое.

– Да уж… И вся эта история с Сотней всё ещё бушует, и неизвестно, в какую сторону русло этой реки в итоге вывернет. Так что пока что выжидаем.

Ровно сто бомб в итоге будет сброшено на Рудник. Поле Титана устоит. Рудник не падёт под мощью Дилениума. Дилениум падёт от своей беспомощности пред Сталью.

– Как там Кей?

– После целого года жизни в реабилитационном крыле медицинского пункта он рад переехать под крышу нашего дома. С каждым днём парень всё бодрее: самостоятельно дышит, прекрасная реакция на внешние раздражители, речь полностью восстановилась и вернулось функционирование верхней части тела. Сейчас он каждый день работает над тем, чтобы перебраться из инвалидной коляски на костыли, и, знаешь, я не сомневаюсь в том, что у него это в итоге получится. Упорный, как его старшие сёстры.

Она всё ещё иногда вспоминает о Лив. Простила её и отпустила, но всё же ей порой бывает печально оттого, какой путь выбрала её единственная, пусть и безумная, сестра. По поводу Кея я уже поинтересовалась у Беорегарда: обращение в Металл – не вариант. Можно было бы попробовать обратить его в таком состоянии здоровья, однако гарантий на его исцеление у нас нет. Риск даровать парню искалеченную вечность слишком высок. Никто же, кроме меня, Тристана, Беорегарда и Теоны, а также далёкого от нас Платины, не знает о том, как обращать людей в Металлов – эта тайна должна оставаться тайной как можно дольше.

…Кей проживёт жизнь обыкновенного человека и, прожив её, по-человечески покинет этот мир. Быть может, всё было бы по-другому, если бы его не вырвали из криосна, если бы в течение своей жизни он сам многократно не сказал вслух о том, что не променял бы свою человеческую жизнь с пока ещё не обретённой, но будущей в его жизни любимой женой, на жизнь металлическую, в его понимании идущую вразрез с природными установками. Кей многократно даст нам понять: несмотря на все тяготы человеческой жизни, он осознанно предпочёл человеческую хрупкость металлической несокрушимости. Странный выбор. Но не первый в своём роде. Казалось бы, не может быть таких людей, которые не мечтали бы стать Металлами, но нет… Кей не захочет даже думать о вероятности нечеловеческой жизни для себя, точь-в-точь как доктор Полярис. Такие люди себе на уме, их сложно понять, и, думаю, это прекрасно. Непредсказуемость – то, что делает жизнь интереснее.

– Поразительно, что он смог пропасть так бесследно, – вдруг хмыкает красноволосая.

– У Рагнара больше одного дара. Его умение двигаться бесшумно и бесследно даже для металлического восприятия – определённо точно, второй его дар.

– Не понимаю: как вы не боитесь здесь находиться? Он ведь знает об этом месте, а ваши дома не защищены силовыми куполами.

– Он не вернётся. Пока что. Я знаю.

– Как?

Подвесив стеклянную звезду на край еловой лапки, я гулко вздыхаю:

– Я, понимаешь, чувствую его. Внутренне… Как… Титана.

– Это странно.

Я ничего не ответила на это замечание. Не признавать же очевидное вслух.

– Меня не покидают мысли о том, что Рагнар упомянул о каком-то легионе, когда обещал вам вернуться за тобой.

– Ранее он упоминал о Блуждающих, управляемых ультразвуком… Помнишь, я рассказывала тебе?

– Да, помню. Но мы подобного ни разу не фиксировали за всю историю Стали и Атак. Думаешь, безумными Блуждающими действительно возможно массово управлять? Настолько, чтобы создать из них целый легион?