Титан и Титанида: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да вообще! Красивенькая какая получилась…

Я будто провалилась в яму с сумасшедшими взрослыми…

– Первые сутки после её рождения я не выпускал её из рук! Серьёзно! Только пару раз позволил Теоне подержать её, ради кормления. В конце концов, она носила мою дочь целых девять месяцев, так что теперь наступила моя очередь.

– Да ты её обожаешь! – громко усмехнулся Тристан.

– Я в буквальном смысле неразлучен с ней! Даже когда приходится выходить в город во имя исполнения своего долга перед Рудником, я всё время мысленно пребываю с ней.

Дети всегда не просто тянулись ко мне, но любили меня – побочная реакция на мою тщательно скрываемую в скорлупе неприступности доброту. Положа руку на сердце, мои чувства к детям всегда были взаимны. Мы могли общаться на равных: я ценила их непосредственность, они же были в восторге от моей дикости, которая лишь на первый взгляд – взгляд выросших детей, то есть, взрослых людей – может казаться несопоставимой с добротой. Да, дети способны приводить меня в восторг. Но скатываться в умилённое улюлюканье – это что вообще такое?!..

– Так что насчёт встречи новых Металлов? – решила чуть отрезвить ненормальных я.

– Ну и затеяли же вы, ребята, – убрав свои громадные ручищи от нежного личика Теи, Беорегард упёрся ими в бока. – Три новых Металла. И сдались вам посторонние люди? Кто знает, что у них на уме? Вдруг они небезопасны?

– Будь моя воля, я бы не потащила сюда никого, кроме Джекки.

– Джекки? – глаза Теоны блеснули заинтересованностью. – Что за парень?

– Девушка. Последние недели мы вместе выживали в Паддоке, Конкуре и Парадизаре. Благодаря мне она осталась в живых, благодаря ей, в живых осталась я.

– Джекки примем за милую душу, – голос Беорегарда звучал громоподобно. – Но по поводу остальных есть весомые сомнения.

– Весомые? – Тристан приподнял брови, выказывая интерес к последнему высказыванию.

– Наша Дикая проницательна. Она сказала, цитирую: “Будь моя воля, я бы не потащила сюда никого, кроме Джекки”. Значит, никому, кроме этой Джекки, нет доверия.

– Конан – пара Джекки, – решила пояснить я, – так что, поводов ему доверять больше, чем остальным, однако, я знакома с ним, по сути, со слов Джекки, а ей я доверяю, как себе.

Теону явно удивило данное заявление. Ещё бы! Кому, как не ей, знать о том, что моё доверие – не то, что можно заполучить без ожесточённых боёв.

– Люди – ладно, примем… – Беорегард оставался в напряжении.

– Джекки мне как сестра, – я непроизвольно сжала кулаки.

– Значит, она сможет стать сестрой и для нас. В связи с чем отпадает вопрос по Конану. Но третий, как там его… Яр?

– Золото, – я поджала губы.

– Что с ним?

– За него не ручаюсь.

– Ты знала его дольше, чем Джекки, – Тристан с интересом взглянул на меня.

– В этом и причина.

– Опасен? – Беорегард.

– Я знала его во время, когда его память была подчистую стерта. После обращения в Металл к нему наверняка в мельчайших подробностях вернулись все воспоминания о его забытой жизни, что подтверждает тот факт, что в первые дни своего обращения он, со слов Тристана, вёл себя крайне эмоционально, даже излишне… Парень с двойным дном. Без памяти он был одним человеком, с вернувшимися же к нему воспоминаниями о его прошлом, прожитом в безжалостных Диких Просторах, да ещё и в новом теле, он может оказаться личностью совсем иного рода. К тому же, с его участием в Конкуре случилась пара инцидентов, которые я не могу приписать человеку, руководствующемуся одной лишь честью. С другой стороны, кто из нас безгрешен? И всё же нет, конкретно за этого человека я не стану ручаться. Я вообще ни за кого, кроме Джекки, не ручаюсь.

Стоило мне договорить и тем самым дать всем присутствующим – за исключением Теи, – весомую пищу для размышлений, как позади меня раздался резкий шум чрезмерно близко приближающегося, металлического шага. Я определила бы его природу из миллиона шагов, потому что с детства знала: услышать именно этот шаг в таком исполнении всё равно что стать свидетелем удара молнии в землю – Кармелита вышла на путь казни! Нет, на самом деле, она никогда никого не казнила и даже не шлёпала, но те эмоциональные сцены, которые она устраивала своим строптивым детям – пожалуй, это лучшие шоу моего детства: столько страсти, столько эмоций, столько чувств – экспрессия в экстазе! Сырой попкорн самостоятельно жарился в руках при просмотре этого непревзойдённого кино.

– Мой сын! – возглас раздался одновременно с шумом распахнувшейся двери, мгновенно врезавшейся и едва не проломившей деревянную стену. – Тринидад! Вы живы!

В этом вся правда: её сын и я, Тринидад. Я ей не дочь, она мне не мать… Что уж там, она изо всех своих неуёмных сил пыталась сделать меня своей, да я не далась. Так и вышло, что она как бы считается моей – нет, не родительницей, – страстной опекуншей, однако, по сути, к моему воспитанию она причастна чуть да с края. Можно смело сказать: она искренне пыталась воспитывать меня, но уже в первые месяцы нашего знакомства сдалась, переключившись на Клэр. Родитель не родитель, который не воспитывал, но искренне любил меня – как дикого котёнка, которого не погладишь, не оставшись без расцарапанных рук. По сути, если задуматься, всё своё детство я провела под незримой опекой Беорегарда и Теоны: они зачастую даже не знали о том, что я, пробираясь по крышам, жила в специально отведённой мне гостевой комнате на втором этаже их просторного дома чаще, чем бывала в доме Кармелиты. Взрослые были занятыми, а дети были разными. Вот и выросло то, что выросло: Тристан совсем чужой – ушёл и пропал, как ветер в загоризонтном поле; Спиро из уличных отщепенцев – в дом матери, в основном пустующий, заглядывал только поесть и поспать, а после своего шестнадцатилетия и о надобности приходов напрочь позабыл, отдав предпочтение случайным встречам на улицах; Клэр всё детство провела при Кармелите, так что по праву считается её дочерью, хотя голубоглазая блондиночка совсем и не походит на нашу носительницу испанских корней; я же сама по себе, совсем ничья, как-то выросла дикой травой с неподпускающими к себе никого колючками, периодически попадаясь на глаза Беорегарда и Теоны. Кармелита честно, искренне и ответственно старалась выудить меня, причесать да пригладить, да куда там… И тем не менее, она считает меня “своей девочкой”, а я, в свою очередь, ворча, но признаю в её лице “свою женщину”. Ибо отдаю должное всем её трудам, пусть они всегда и походили на горох, дерзко отбрасываемый от непробиваемой стены, которой для неё всегда являлась я. Собственно, только из-за своего признания её Геркулесовых трудов я сейчас и позволяла ей обнимать меня так, будто мои металлические кости могут перенести её металлические объятия… Ох уж эти экстраверты. И что с ними не так? Однако же, без этих ненормальных, жизнь адекватных людей наверняка была бы необычайно скучна.