— Ты пойми, — сказала бабушка. — Мы просто не сможем сделать так, чтобы ему у нас было хорошо. У нас мало места, зимой — холодно, подходяший корм сложно достать. Мы просто не можем его оставить.
— Обратно я его не понесу! — заупрямился мальчик.
— Ладно, обратно не надо, — согласилась бабушка. — Давай его кому-нибудь отдадим, кто о нем позаботится.
— В зоопарк не отдам! Ему там будет плохо!
Бабушка задумчиво потерла длинный нос. На плите засвистел чайник, и она, не глядя, выключила конфорку.
— Согласна, в зоопарк не надо. Но ведь есть другие места. Ты же сам знаешь. Такие, где его примут. Ну, скажи мне, что сейчас будет самым правильным?
— Лечь спать, — вздохнул мальчик.
Он положил кепку на колени. Из нее высунулась острая чешуйчатая мордочка и зубасто зевнула.
— Именно. А там увидишь, куда его пристроить. И, Морфей, пожалуйста, не таскай больше зверей из чужих кошмаров…
Рождество лорда Диглби
Вьюга швыряла снег по равнине щедрыми горстями. Декабрь, этот художник-модернист, творил шедевр, и его холстом был весь Мидлтон и еще немного моря, которое пока сопротивлялось и до пены шипело на холод и непогоду.
На самом краю земли, между небом и морем, стоял древний замок. В зимнем сумраке он выглядел величественно и даже таинственно, с его острыми башнями, зубчатыми стенами и флюгером в виде герба рода Диглби. В замке горело одно-единственное окно, и его свет на фоне темных стен казался то ли маяком, то ли никогда не спящим желтым глазом, в зависимости от того, насколько романтическим было настроение смотрящего, и какие именно романы стояли у него на полке.
Но стоило вам приблизиться к замку и вглядеться в него повнимательнее, вы замечали, что он в довольно-таки прискорбном состоянии. Кладка местами обвалилась, подъездная аллея давно не ремонтировалась, и брусчатка, которой она когда-то была вымощена, почти полностью перекочевала в сады местных жителей. Вместо нее тут же появились ямы и рытвины, которые был бессилен скрыть даже снегопад.
Глядя на все это, вы начинали смутно догадываться, почему во всем огромном замке жило всего одно окно.
А теперь заглянем в него.
За окном — малая гостиная лорда Диглби. Здесь тепло, потому что топится камин, и светло, потому что по углам гостиной стоят красивые латунные торшеры с золотистыми ткаными абажурами. С потолка свисает огромная электрическая люстра, хрустальная, но абсолютно мертвая. Пять лет назад она вспыхнула последний раз, за этим последовало короткое замыкание, оставившее весь замок без света, и с тех пор люстра не работала, а лорд Диглби удовлетворился более скромным освещением.
Впрочем, света было достаточно, чтобы читать. И лорд Диглби, крепкий старик девяносто шести лет, сидел в одном из двух кресел у камина и задумчиво читал “Мидлтон Таймс”.
Второе кресло занимал призрак пра-пра-прадеда лорда Диглби. И он тоже читал “Мидлтон Таймс”. Газета располагалась на специальном пюпитре, и, когда требовалось перевернуть страницу, призрак дул на нее с мастерством, которое оттачивалось столетиями.
Эти двое были последним, что осталось от древнего рода Диглби.
Вот старик хмыкнул и зашелестел страницами, устраивая газету удобнее. Для призрака это был знак, что пора отвлечься от чтения и начать слушать.
- “Праздничный рождественский бал Мидлтона в этом году будет проходить в Барнеби-холле. Мистер и миссис Барнеби приглашают всех желающих собраться на площади перед их особняком, где будут организованы шатры, столы и угощения. Чтобы попасть на бал в сам особняк, нужно приобрести билет в женском благотворительном обществе Мидлтона. Торопитесь, билетов не так много, а бал, согласно нашим источникам, будет великолепным!” — процитировал лорд Диглби. — Что вы думаете об этом, сэр?
Призрак задумчиво пожевал губами.
— Что ж, в наше время попасть на бал, просто купив билет, было невозможно. Нужно было еще и родиться в правильной семье. А это… я полагаю, это будет очень весело.
— Да… — лорд Диглби опустил газету на плед, прикрывавший его колени. — Наверняка так оно и будет. И это очень хорошо. У людей должны быть моменты чистого счастья…
Призрак вгляделся в лицо потомка. Тот смотрел на язычки пламени, вытанцовывающие в камине — идеальный фон, чтобы видеть свои воспоминания.
— Я помню, каким было рождество здесь, в Диглби. Все было украшено свечами, остролистом и омелой…
— В бальном зале стояла огромная ель, — подхватил призрак. — И ее наряжали с четырех стремянок…
— На галерее играл оркестр, помните? Духовые, струнные, а как-то раз даже привезли электрический орган и ровно в полночь исполнили на нем рождественский гимн… Вы помните это?
— Разумеется, сэр, я это помню! А какая была кухня! Если бы я не стал призраком сразу же после смерти, эти ароматы подняли бы меня из могилы.