Во время трапезы наездник вел себя развязнее обычного. Он был более разговорчив и много шутил. Изменения в поведении Эзопа заметил даже Эйрик, а Чад решил не откладывать и поговорить с ним по душам сегодня, пока настроение друга располагает к этому.
Как только малькик лег спать, Чад взял бутылку спирта и сел рядом с напарником.
— Последний раз ты так мчался по пустыне, когда мы по глупости купили полугнилые фрукты у того чернокожего.
— Даа, выбесил он меня тогда. Чтобы так клясться в том, что его “первосортные” кокосы были сорваны сегодня утром, надо не обладать ни совестью, ни страхом. Но ничего, при обратной поездке я вбил в его глупую голову и одно и второе.
Чад улыбнулся и протянул бутылку напарнику. Эзоп отрицательно покрутил головой.
— Нет, спасибо.
— Первый раз вижу чтобы ты отказывался от выпивки. Где мой старый приятель? Когда его успели подменить?
— Не хочу. К тому же говорят, что алкоголь вредит здоровью. Так что, здоровее буду.
— Не увиливай. Что с тобой происходит?
— Ты о чем?
— Не строй из себя дурня. Твое поведение, молчаливость, поездки на черном, отказ от выпивки. Что случилось?
— Да говорю же — ничего.
— Кому как не мне знать, что ты сейчас врёшь? — твердо спросил Чад.
Эзоп ничего не ответил и лишь покачал головой.
— Ладно. Раз уж ты сам спросил, я тебе отвечу, — немного помолчав, сказал он. — Но для начала, ответь на мой вопрос.
— Ну давай.
— Для чего мы живем?
Чад молчал и вопросительно смотрел на друга. Он понимал, что бы он не ответил — это будет не верно, поэтому просто ожидал правильного ответа.
— Не знаешь, вот и я не знаю. Кто-то завоевывает земли, кто-то открывает новые, кто-то создаёт свою семью и просто живёт нормальной жизнью, — при этих словах Эзоп машинально потянулся за бутылкой, взял её в правую руку и только собирался поднести ко рту, как замер. — Черт, я же не пью, — с досадой в голосе сказал он и поставил бутыль обратно.
Его собеседник молча наблюдал за этой сценой. На протяжении всего диалога с него не сходила односторонняя улыбка. Чад уже давно привык к тому, что Эзоп любит все драматизировать, но сегодняшний перфоманс был в новинку даже для него. После последних действий друга он уже еле сдерживал смех.
— Смешно тебе? Зачем тогда спрашивал? — обиженно спросил Эзоп и сам рассмеялся.
Вскоре он снова принял серьезный вид и продолжил свои рассуждения:
— А мы? А что мы? Пол жизни в войнушки играли, а сейчас по пустыням шатаемся. Вот ты хотел прославиться?
— Нет, не хотел, — небрежно ответил Чад.
— А я хотел, и сейчас хочу. Все свое детство побираясь и клянча, я хотел разбогатеть и прославиться. А потом вернуться в свои трущобы и просто рассыпать мешок монет на дороге. Да, я знаю, ты скажешь деньги не главное, и так далее, но ты ничего не знаешь о бедности. Каждый раз просыпаясь в вонючей канаве, мокрый и замерзший, я грел себя мечтой о великом будущем. Эта мечта — все, что у меня было. И знаешь что? Я предал ее, забыл про свои амбиции ради Ализы. Я поставил все на эту женщину, но и она меня скоро покинула. Теперь я сижу здесь — бедный, одинокий и старый. — Эзоп снова замолчал.
Он косо посмотрел на бутылку, однако быстро отвел взгляд и продолжил, при этом его голос заметно изменился, будто торговец скинул все маски и принял настоящий облик:
— Последнее, что я пообещал Ализе — уберечь сына и прожить достойную жизнь в будущем, не застревая в прошлом. Томас мертв, а забыть её я так и не смог. Что ж я за человек такой? Ни одно обещание любимой жены так и не выполнил, — он снова сделал перерыв в несколько минут и продолжил. — Раньше я как-то тушил боль пьянками и девками, но с появлением Эйрика все изменилось. Он копия Тома, пришедшая из моих страшных снов. Посланная мне в наказание за мои грехи. Глядя на него, я вспоминаю те времена. Они придавали смысл моей никчемный и пустой жизни. Но я все потерял.
— Ты же понимаешь, что ты не мог ничего сделать? Чума не лечиться.
— Мог. Я мог отвести их к лучшим лекарям, мог увезти на запад, — уже чуть ли не кричал Эзоп. — Мог…
— Это бы не помогло, ты знаешь и сам. У тебя было слишком мало времени.