Коко Шанель. Я сама — мода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Боже мой, неужели опять — еще один брак по расчету?..» — с ужасом подумала Мися. Еще одну такую драму, как тогда, когда женился Бой Кэйпел, Коко точно не переживет. Надо позвонить ей! Срочно! Она должна быть рядом, когда подруге понадобится поддержка. Но вдруг ее осенила неожиданная мысль.

— Второй брак отца Дмитрия Павловича был морганатический, не так ли? Он ведь женился на женщине, которую любил, хоть она и близко не имела того статуса, который был у него.

— И к чему это привело? Великого князя Павла Александровича отправили в изгнание, а когда спустя многие годы он все-таки смог вернуться из Парижа, радоваться ему оставалось не долго: началась революция, и большевики расстреляли его, как и сводного брата Дмитрия и многих других членов царской семьи. Нет, сказать по правде, я не уверен, что желаю Коко такой участи — быть любовницей претендента на русский престол… — Дягилев не договорил, так как его внимание привлекло нечто странное, происходившее на другом конце стола.

Прямо к нему, под громкий хохот гостей, несся Сергей Судейкин.

— Маэстро, спасите меня! — кричал он, отчаянно размахивая тарелкой и столовыми приборами.

Мися хорошо знала этого художника — как и всех остальных, кто сотрудничал с «Русским балетом» на протяжении этих лет. Сергей Судейкин делал наброски декораций еще для первой постановки восемь лет назад. Подобно многим русским во время революции, ему удалось уехать из России и через Крым добраться до Франции. Его супруга, Вера Судейкина, как и Ольга Пикассо, когда-то танцевала в труппе Дягилева, поэтому вполне естественно, что в Париже они нашли приют у своего импресарио.

— Стравинский съел мою отбивную! — сообщил Судейкин, подбежав к Дягилеву. — Он просто взял ее с моей тарелки! Мне не досталось ни кусочка! — кричал он голосом капризного мальчишки, у которого отняли любимую игрушку.

— Наверное, маэстро не смог устоять перед запахом жареного мяса, — не скрывая своего восторга, воскликнула Мися. С любопытством посмотрев на Стравинского, она отметила, что съеденная им отбивная весьма неплохо сказалась на его настроении: сейчас он выглядел куда веселее, чем когда поглощал сырой картофель с помидорами.

— Он заявил, что хочет удивить свой желудок, — продолжал жаловаться Судейкин.

— Надо же! Сюрприз удался! — расхохоталась Мися.

Дягилев, молчавший на протяжении всего этого диалога, задумчиво смотрел на другой конец стола — на пустой стул рядом со Стравинским. Мися заметила, как его оценивающий взгляд пробежал по всей компании, наслаждавшейся ужином и весельем, и остановился на Вере Судейкиной, сидящей неподалеку от супруга и Стравинского. Хотя Вера упорно утверждала, что ее отец родом из Чили, большинство друзей знало, что Эдуард Боссе приехал в Санкт-Петербург из Прибалтики. Она действительно вполне могла бы сойти за знойную латиноамериканку и была, даже несмотря на свой непропорционально большой нос, настоящей красавицей. А главное — чем-то напоминала Коко Шанель.

— Простите, я оставлю вас ненадолго, — прошептал Дягилев Мисе, водрузив упавший монокль на место. — Попрошу-ка Веру погадать Стравинскому. Пусть нагадает ему счастливое будущее, может быть, это его немного приободрит. — Он отодвинул свой стул и сказал, обращаясь к Сергею Судейкину: — Садитесь сюда, мой друг, и закажите себе все, что пожелаете, — поверьте, этим вы окажете музыке неоценимую услугу.

Мися посмотрела на Дягилева с неподдельным восхищением. Какая великолепная идея! Да, в вопросах сводничества ей есть чему поучиться у гениального импресарио. Расплывшись в ослепительной улыбке, она повернулась к художнику.

— Что бы вы хотели? Если любите рыбу, советую заказать дораду…

Глава одиннадцатая

Габриэль обняла Дмитрия, когда они вышли из лабо ратории. Она поцеловала его, когда они сели в машину. Она заказала шампанское, как только они пришли в бар отеля «Карлтон» на Круазет, и вскоре была готова подпевать темнокожей певице, исполнявшей там джаз. К счастью, последнее Дмитрий успел предотвратить, перекинув уже изрцдно выпившую Габриэль через плечо и отнеся к их «роллс-ройсу».

На город опустилась ночь. Подтянув под себя ноги и закрыв глаза, Габриэль наслаждалась свежим ветром, дувшим в лицо, и чувством защищенности, которое ей дарил Дмитрий. Она была благодарна ему еще с момента их первой встречи в Венеции, но теперь, когда в лаборатории Эрнеста Бо ее долгие поиски, наконец, увенчались успехом, эта благодарность стала такой всеобъемлющей, что Габриэль казалось, будто ее сердце вот-вот разорвется. Она не знала, можно ли назвать это любовью. Но это совершенно точно была самая глубокая и искренняя привязанность из всех, какие ей доводилось испытывать.

Когда они вернулись в отель, она, окутанная теплом этих чувств, крепко уснула в объятиях Дмитрия.

До отъезда в Париж они еще несколько раз съездили в Ла-Бокку, якобы чтобы продолжать эксперименты по созданию еще более совершенной композиции вместе с Бо. Но на самом деле Габриэль просила Дмитрия возить ее туда лишь потому, что ей отчаянно хотелось быть ближе к своему аромату. Находясь в лаборатории, она с наслаждением вдыхала благоухающие эссенции, из которых он состоял, ей нравилось пахнуть ими до самого вечера, когда они с Дмитрием шли в ресторан. Габриэль изучала каждый нюанс этого запаха, он был с ней повсюду — в ее платьях, в волосах, на коже — и, казалось, стал частью ее самой.

Но увы, вскоре ей предстояло расстаться с ним на некоторое время. Пора было возвращаться: Дмитрий хотел оказаться в Париже не позднее середины апреля, чтобы не пропустить день рождения своей сестры Марии.

Габриэль тоже было пора домой: в ателье уже давно требовалось ее присутствие. До того как на фабрике «Шири» в Грассе начнут производить «Шанель № 5», ей предстояло много важных дел, которые можно выполнить, только находясь в Париже. Нужно придумать флакон и упаковку. Можно, конечно, обратиться к специалистам, и те наверняка предложат массу великолепных идей. Но Габриэль твердо решила не отдавать эту часть творческого процесса в чужие руки. Набросать эскиз флакона и подобрать хорошую упаковку — разве это сложнее, чем делать шляпки и платья? В конце концов, надо хотя бы попытаться. После столь долгих и нелегких поисков Габриэль хотелось, чтобы у ее туалетной воды был собственный стиль. Стиль Коко Шанель. А если у нее самой ничего не получится, то тогда она обратится за советом к Жоржу Шири или Франсуа Коти.

Монте-Карло провожал их проливным дождем. Небо, затянутое свинцовыми тучами, превратило ослепительный Лазурный берег в безликий и безрадостный пейзаж. Переливаясь всеми оттенками серого, морские волны набегали на берег, оставляя на песке хлопья белой пены.

— В горах выпал снег, — сообщил паж, раскрывая зонт, чтобы проводить Габриэль до автомобиля.

— Хорошо, что мы решили не ехать по Дороге Наполеона, — заметил Дмитрий в машине, ощупывая изнутри крышу на предмет возможной протечки. — Отъедем чуть дальше на запад, и погода наладится. Ну что ж, вперед в Марсель!

Автомобиль резко тронулся с места, из-под колес фонтаном брызнула дождевая вода. Переключив скорость, Дмитрий осторожно направил машину в сторону шоссе.

Габриэль молчала, глядя на струйки воды, стекающие по боковому стеклу. Из-за дождя красивые здания за окном расплывались, превращаясь в бесформенную серую массу. Сегодняшнее утро вполне соответствовало ее настроению. Мысль о завершении их счастливых, беззаботных каникул наполняла сердце Габриэль тоской, и она с трудом сдерживала слезы. Отъезд давался ей нелегко. У них оставалось еще несколько дней, чтобы побыть вместе, так как они решили ехать через Прованс и долину Роны, ночуя по дороге. Да и по большому счету ничто не мешало продолжать отношения, вернувшись к обычной жизни в Париже. Но Габриэль боялась, что что-то — или кто-то — нарушит ту магию, которая окружала их все это время.

За окном мелькали дома, скалы, деревья и неприветливый морской берег. Глядя на волны, Габриэль вспомнила, что собиралась спросить Дмитрия, любит ли он ходить под парусом. Несмотря на отчетливый запах весны, витающий в воздухе, было еще слишком прохладно, чтобы отправиться в плавание на арендованной яхте. Зато он явно любил водить машину. Временами его манера езды казалась рискованной, но при этом в нем чувствовался прирожденный водитель, и Габриэль полностью ему доверяла. «Я доверяю ему даже свою жизнь», — вдруг подумала она и улыбнулась, впервые за это утро.

Ницца, Антиб, Канны — мимо пролетали знакомые названия. Погода не улучшалась. Наверное, они еще недостаточно далеко уехали на запад. Дождь, не переставая, барабанил по стеклам и крыше. В кабине было сухо, но Габриэль начало казаться, что сырость, насквозь пропитав ее одежду, добралась уже до самых костей. Она сунула руки в широкие рукава пальто и закуталась поплотнее. Равномерные движения стеклоочистителя убаюкивали — влево-вправо, влево-вправо. Пейзаж за окном не менялся, все сливалось в один сплошной серый цвет… Ее веки отяжелели, она закрыла глаза и вскоре задремала.

Она не знала, сколько времени прошло, но внезапно что-то будто выдернуло ее из сна. Дорога шла то на подъем, то вновь спускалась в долину. Не сбавляя скорости, «роллс-ройс» уверенно катил по мокрому асфальту. Ни встречных машин, ни повозок, из-за ненастья опустели даже пастбища вдоль дороги.

Габриэль посмотрела в боковое окно. Сквозь пелену дождя виднелись скалы, поросшие вереском, ряды сосен окаймляли долины, высоко в туманное небо уходили светло-серые стволы эвкалиптов. Вдруг она замерла.