Коко Шанель. Я сама — мода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но про себя и сама удивлялась скромности увиденного здесь, в «Ла-Бокке.

На стене в холле висела небольшая картина, перед которой Дмитрий застыл как вкопанный.

— Вот, посмотри, — сказал он, и по его тону она догадалась, что это очередная глава потрясающей истории его семьи.

На картине был изображен фабричный комплекс, поражающий своими грандиозными размерами. По сравнению с ним даже «империя» Коти показалась бы довольно компактной. Десятки корпусов окружали гигантское заводское здание из красного кирпича с трехэтажным классическим фасадом, окрашенным в белый цвет, и просторным внутренним двором, в небо уходила огромная фабричная труба. Заводская территория утопала в зелени; раскидистые деревья, живописные аллеи и безупречно ухоженные газоны украсили бы и парк Версаля.

Если все в старой России было таких масштабов, то в эмиграции Дмитрий чувствовал себя, наверное, как в кукольном домике. Возможно, именно поэтому он и выбрал миниатюрную женщину вроде нее. От этой мысли Габриэль улыбнулась. Вдруг она почувствовала на себе его взгляд и, повернувшись, увидела, что его глаза улыбаются в ответ.

Этот миг безмолвного, глубокого взаимопонимания прервало появление Эрнеста Бо. Он приветствовал Дмитрия с тем благоговейным почтением, к которому за прошедшие дни Габриэль уже успела привыкнуть.

Парфюмер оказался симпатичным мужчиной лет сорока, с густой шевелюрой, такой темной, что сошел бы за ее брата, вежливый, обходительный, и производил впечатление проницательного, умного человека. Его костюм явно знавал лучшие времена, однако большую его часть скрывал сияющий белизной форменный халат. Габриэль сразу почувствовала расположение к этому человеку. Казалось, он точно знает, что делает. А когда выяснилось, что после их переписки ему уже удалось создать несколько пробных ароматов, Габриэль испытала невероятное облегчение — какое счастье, она у цели.

Бо пригласил гостей в лабораторию. В этом вытянутом помещении белый цвет был повсюду: белые стены, белые стеллажи, даже деревянные балки под потолком покрашены белой краской. Стеллажи заполнены аптекарскими склянками темного и прозрачного стекла и железными и фарфоровыми коробочками с этикетками, в которых, очевидно, хранились различные эссенции и лепестки. Центр комнаты занимал длинный стол светлого дерева. На нем, аккуратно сгруппированные, стояли стеклянные бутылки всевозможных размеров, колбы, чаши и мензурки, а посредине возвышались старомодные настольные весы. Стерильная чистота, царившая повсюду, напомнила Габриэль ее первый визит на фабрику Коти. Если бы не едва уловимый цветочный запах, она, как и тогда, могла бы подумать, что находится в больнице. Два ассистента, мужчина и женщина, стояли в дальнем конце комнаты у раковины и, судя по всему, обсуждали какой-то животрепещущий вопрос. Когда вошел их начальник в сопровождении гостей, они смолкли и, вежливо поклонившись в знак приветствия, вернулись к своей работе.

— Прошу вас, мадемуазель Шанель. — Бо подвел ее к столику, где в специальном металлическом ящичке стояло несколько пробирок. — Я подготовил для вас десять пробных ароматов, две группы по пять композиций в каждой.

Габриэль вздрогнула, едва слышный возглас удивления сорвался с ее губ. Он назвал число, которое мистическим образом помогало ей на протяжении всей нелегкой монастырской жизни.

— Эти ароматы идут под номерами от одного до пяти, а вот эти — от двадцати до двадцати пяти, — продолжал парфюмер, указывая на соответствующие пробирки. Взглянув на Габриэль, он вдруг смущенно добавил: — О, простите, от волнения я совершенно забыл взять у вас пальто. Принимать вас и его высочество у себя большая честь.

— Прошу вас, не беспокойтесь, — сказал Дмитрий, стоящий за спиной Габриэль. — Мое присутствие сейчас не имеет никакого значения. Я не хочу мешать вашей работе. Представьте, что меня здесь нет.

— А я сама так волнуюсь, что даже забыла снять пальто, — с улыбкой добавила Габриэль.

После того как были произнесены все необходимые слова вежливости, пальто сняты, а сумочка Габриэль для удобства убрана под столик, Бо протянул ей коробочку с кофейными зернами. Уже хорошо знакомая с этим ритуалом, Габриэль глубоко вдохнула, освобождая нос от посторонних запахов. Она заметила удивленный взгляд Дмитрия, но промолчала, решив, что объяснит ему все про кофейные зерна позже. Ничто не должно нарушать церемонию, которая столько для нее значит.

Когда Бо открыл первую пробирку, ее сердце забилось сильнее. Аромат роз и жасмина. Габриэль попыталась сконцентрироваться на нем, сохраняя при этом непроницаемое выражение лица. Парфюмер не должен заметить, как она взволнована. Ему также не стоит знать, нравится ей его произведение или нет. Невозмутимость никогда не была ее сильной стороной, но сейчас это было просто необходимо: Франсуа Коти научил ее не спешить с выводами, ведь аромату, как правило, требуется время, чтобы раскрыться.

С первым запахом все было ясно сразу — это не то, что она искала. Слишком сладкий и старомодный. Композиция в общих чертах соответствовала тому, что они обсуждали в письмах, но с «Буке де Катрин» это не имело ничего общего.

Сохраняя бесстрастное выражение лица, она молча вернула Бо стеклянную пробку. Процедура повторилась еще трижды, прежде чем Габриэль вновь открыла баночку с кофейными зернами. Хоть она уже и не была новичком в вопросах парфюмерии, но после четырех ароматов требовался перерыв.

В тишине лаборатории было слышно, как ассистенты вполголоса переговариваются между собой, звякая стеклянной посудой. Где-то громко тикали часы, мимо окна прогромыхала какая-то повозка.

Габриэль чувствовала, что Дмитрий неподвижно стоит за ее спиной, вытянувшись по-военному. Одно его присутствие придавало ей уверенности.

Наконец она взяла в руки пробку с пятым ароматом — и едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от радости.

Это был «Буке де Катрин».

Вернее, не совсем. Запах немного отличался от того, что был на платке Дягилева.

Он был современнее. Прохладнее. Ярче. И еще что-то… в нем ощущалось нечто неуловимое. Понравится ли такой аромат современным женщинам?

За многие годы к платку прикасались бесчисленное количество раз — пальцы Дягилева, пальцы множества других людей и даже ее собственные, — первоначальный аромат давно смешался с запахом человеческой кожи. От того, чем был надушен этот кусочек батиста, вероятно, осталась лишь мимолетная иллюзия. Странно, что раньше это не приходило ей в голову.

Пытаясь оставаться спокойной, Габриэль вернула Бо пробку. В этот самый момент она спиной почувствовала чей-то пристальный взгляд и обернулась. В нее впились лихорадочно горящие глаза женщины-ассистентки. Она незаметно подошла ближе и теперь стояла у стола, скрытая широкой фигурой Дмитрия. Поймав взгляд Габриэль, женщина испуганно отвела глаза, а ее лицо стало белее лабораторных стен.

Далее последовали ароматы под номером двадцать и двадцать один, после чего в ход вновь пошли кофейные зерна. Оставшиеся три аромата в целом тоже соответствовали необходимым критериям, но имели несколько иную структуру, чем те, что были среди первых пяти. Габриэль колебалась, сравнивая их между собой, но ни один из них не заинтересовал ее так, как аромат под номером пять.

— Может быть, вы хотите что-то записать или сделать какие-то пометки? — поинтересовался Бо, когда они закончили.

Она покачала головой.

— Нет, спасибо. Я бы хотела еще раз попробовать ароматы из первой группы.

Заново открывая первую пробирку, парфюмер сказал: