Вся жизнь юной герцогини перевернулась с ног на голову за один вечер, и невозможно было найти слова, которые утешили бы её. Оставалось только смириться и с новыми знаниями жить дальше.
"Но герцог и герцогиня Тарэн навсегда останутся моими родителями, – упрямо сказала Марго, немного придя в себя. – Они меня вырастили, любили меня, заботились. Они – мои родители. Пусть и не по крови. И Мара́н, Са́нтор, Леро́й – мои любимые старшие братья!"
– Конечно, Марго, – успокаивающе прошептала я. – Никто у тебя их не отнимет. Ни их самих, ни память. Они – твоя настоящая семья. А ты – их часть.
Девушка глубоко вздохнула и успокоилась. Кажется, я всё-таки нашла нужные слова.
Вернувшись в комнату, я задумалась, во что одеться. Вчерашнего платья нигде не было, а спускаться вниз в одном халате, чтобы у кого-нибудь попросить одежду, казалось мне неприличным, что и подтвердила вышедшая из задумчивости Марго.
Пока я расчёсывала и подсушивала волосы, в дверь постучали.
– Войдите, – отозвалась я и отложила гребень.
На пороге стояла служанка. Она держала в руках новое платье – такое же простое и без изысков, как и вчерашнее, только глубокого синего цвета.
"Это обычное домашнее платье, – подсказала Марго. – Такое носят незамужние девушки, когда в доме нет высокородных гостей".
– Позвольте помочь Вам одеться, миледи, – сказала служанка, присев передо мной в глубоком реверансе.
– Спасибо, – сказала я, пропуская её в комнату и к огромному её удивлению забирая одежду. – Как тебя зовут?
– Лира, миледи, – девушка снова сделала реверанс и опустила глаза в пол.
– Я оденусь сама, Лира.
"Разреши ей хотя бы помочь тебе с волосами, – прошептала Марго. – Твой отказ может вызвать у неё слишком много вопросов".
– Но ты можешь помочь мне с волосами, – повторила я, и в глазах служанки мелькнул страх, но она тут же взяла себя в руки.
Я оделась, и Лира быстро соорудила у меня на голове незамысловатую, но очень симпатичную причёску, а потом, старательно отводя глаза, проводила в столовую и быстро удалилась, как мне показалось, едва сдерживая вздох облегчения.
– Интересно, чем я её так пугаю? – глядя в спину девушки, задумчиво пробормотала я.
Завтракала я в одиночестве, но меня это не смущало. Марго делилась воспоминаниями из детства, когда они всей семьёй собирались за завтраком, и братья каждый раз подначивали младшую сестру, обещая извалять её в грязи на предстоящей тренировке.
"На самом деле они ни разу этого не сделали, – с грустью в голосе говорила Марго, – но я всё равно боялась, что отец потом заставит меня так же, как и братьев, отмываться в ледяной воде из бочки, поэтому всегда выкладывалась на всю".
Я слушала девушку, с удовольствием поглощая кашу со свежими фруктами и изредка угукая, чтобы дать понять, что слышу её. Запив кашу душистым чаем вприкуску с бутербродом из поджаренного белого хлеба и какого-то вкуснейшего варенья необычного нежно-голубого цвета, я расслабленно откинулась на спинку стула и промокнула губы салфеткой.
Слуга, всё это время неподвижно стоявший за моим стулом, слегка поклонился и сообщил:
– Миледи запрещено покидать дом. Чем пожелаете заняться?
Я задумалась. Бродить без цели по дому не хотелось, но вот хоть как-то взглянуть на этот мир собственными глазами было бы неплохо.
– Принесите книги по истории и географии. И если есть, карту мира.
Мужчина молча кивнул и ушёл.
– Я не могу изменить прошлое и вернуть тебе семью, – сказала я Марго, едва слуга вышел, – но постараюсь не дать уничтожить то, что осталось.
Девушка благодарно вздохнула.
Через десять минут я уже сидела в гостиной, в том же кресле, что и вчера, и листала тяжёлые фолианты: «Историю сотворения мира» и «Географический атлас путешественника».
Я пробегала глазами по строчкам, стараясь запомнить новую информацию, а непонятные слова проговаривала вслух, и тогда Марго поясняла, что это значит.
После обеда, который снова прошёл в одиночестве, я взяла книги и поднялась наверх.