— На продукты сменяем или ты, думаешь люди прям проникнутся к двум бродягам. Они конечно люди советские, только времена сейчас лихие. — объясняю я.
Портфель милиционера кладу в рюкзак. Кобуру цепляю на себя.
— Может я понесу? — спрашивает Вадим.
— Ты, пользоваться не умеешь, да и пока применить вряд ли сможешь. Человека в реале убить не мышкой по монитору щёлкнуть. О надо чай и сахар у проводников в купе собрать. — говорю я двигаясь к голове состава.
Сахару мы набрали с килограмм и ещё пачек 10 чаю. Спрыгиваем на насыпь. Видна вытоптанная тропинка, по которой похоже ушли выжившие. Вадим идёт к тропинке.
— Куда? Нам вон к тому лесочку. Прикинь, что там кто из пассажиров вспомнить мёртвых парня и девчонку. А тут они, целые и невредимые. Нас тот же момент в НКВД сдадут и колоть нас будут уже по полной, а мы местных реалий не знаем. Контузия или шок может и прокатит, но ты разыграть не сумеешь. Хорошо, ещё, что мы с освобождённых территорий. Некоторые странности прокатят. — говорю я.
— Я вообще то на истфаке училась и историей увлекалась. Могу тебе лекцию прочитать. — горячится он.
— Не училась, а учился. И постарайся забыть все обороты из интернета и тусовок. Скажешь вместо поищи, почитай- погугли, тебе в морду и погуглят. Лучше больше молчи и слушай, запоминай. Надо тебя ещё драться научить. Хотя позже, сначала стрелять научу. — выговариваю я идя к рощице.
Едва войдя под деревья слышим гул в небе. С запада летит девятка юнкерсов, в кино и да в музее видел, их сопровождает две пары мессеров. Вот один отделился и зайдя на поезд сбросил бомбу. Следующий за паровозом пассажирский вагон взорвался и начал гореть.
— Зачем. — удивлённо спросил Вадим.
— Вагоны почти полностью деревянные, сгорят. Останется железо, его разрежут и увезут на переплавку. Плюс избавились от трупов. А может ему просто потренироваться надо было. Кто их бешеных разберёт. — говорю я безразлично.
— Но ведь среди них нормальные люди есть. Зачем ты из огульно охаивать. — говорит он с интонацией политрука.
— Пока они топчут мою землю, для меня хороший немец- мёртвый немец. Вот когда я на их рейхстаге напишу: “Тут была Ядвига”, тогда и сортировать начну. Я этой стране присягу давал. — говорю я.
— Давала, следи за речью. — тыкает он меня слегка кулаком в плечо.
Мы прошли рощу и спустились в овражек. Недалеко от спуска нашли родничок. Возле него и расположились. Выбираю газету “Советский спорт” расстилаю и достаю одну из куриц и отрезаю хлеба. Курицу с хлебом мы умяли почти моментально.
После этого учу Вадима обращатся с наганом. Когда у него стало более менее получаться заряжаю патроны и спускаемся в овраг. Нахожу наиболее удобное место и показываю и демонстрирую как стрелять. Всадив три пули в старый берёзовый ствол. Вадим, без проблем повторяет за мной.
— Меня отец учил стрелять. Мне нравится. — говорит он.
— Как ещё оружия достанем, чтобы я могла подстраховать тебя, на фрицах попробуешь. — говорю я дозаряжая револьвер.
— Ты знаешь, я подумал и понял, что ты сказала. Я когда в гимназии училась, нам препод рассказывал об оккупации. У нас в гимназии за либеральные взгляды учителей увольняли, там в попетическом совете люди вроде моего отца люди были, многие Афган прошли. Потом бандитами были, теперь коммерсанты. Так они считали либеральные взгляды формой слабоумия. Так что для меня Сталин великолепный политик и организатор. — говорит парень.
— Ты смотри с коммерсантами по аккуратней. Наш батька тут лесник, хоть и из бывших. — говорю я.
Мы слышим стрекотание мотора и выглядываем из оврага. Мимо проезжает мотоцикл с коляской. На люльке установлен ДП. Хорошо специфичный “блин” виден.
— Наши? — спрашивает Вадим.
— Может наши, может “Бранденбург”.- так сразу и не понять.
— Куда, дальше?
— Тут переночуем, вон под выворотнём лёжку сделаем. Он ниоткуда не просматривается и тихо не подойти. Сейчас газеты читаем и ищем отличия. — говорю я и вытаскиваю газеты.
Мы читали почти до вечера, попили чаю с хлебом и сахаром.
— Прикинь, тут Хрущёв утонул на рыбалке. — говорит Вадим.
— Ой бяда, кто же будет кукурузу за полярным кругом растить и целину для пыли распахивать. Да и некому туфлёй в ООН стучать и про матушку Кузьмы орать. — смеюсь я.
— Ядвига, ты очень красиво смеёшься. — смущается Влад.
— Опаньки, братик учится комплименты делать, это хорошо. Ты главное не забудь, что мы тут реальные брат и сестра. — говорю я серьёзно и подмигиваю ему.