*РЕГРЕССИЯ в общем плане возвращение от более высокой ступени развития к более низкой, возвращение к ранее пройденным этапам, к первоначальным примитивным способам мышления и поведения.
========== Заброшенный город ==========
— Салах! — Ясмин бросился к альфе, — что случилось?
Омега, как ураган, накинулся на альфу, стал тормошить, пытаясь распахнуть одежду, чтобы понять, откуда кровь. Альфа же пытался перехватить его руки, чтобы поцеловать. Закончилось все тем, что эти двое начали целоваться, вцепившись друг в друга мертвой хваткой. И не было в целом мире ничего важнее, чем эти губы, эти глаза, эти руки, которые судорожно стискивали самое дорогое, боясь отпустить. Казалось, стоит только отпустить, и все сразу станет зыбким и непрочным, поэтому руки невольно сжимали крепче, чтобы убедиться, удостовериться, что все происходит на самом деле, что все это реально…
Те, кто прибежал посмотреть, почему выл альфа, с умилением разглядывали, как двое пытаются стать одним целым. Непонятно, у кого получалось лучше, то ли у омеги, который усевшись на альфу, обхватил его ногами, то ли у альфы, судорожно прижимающего к себе омегу руками.
Ясмин первый пришел в себя и, оторвавшись от Салаха, с тревогой в глазах стал его рассматривать.
— Где? — Ясмин крутил альфу, пытаясь забраться под одежду, — где ты ранен? У врача был?
— Я не ранен, — Салах отрывал от себя руки омеги и судорожно их целовал, ладони, пальцы. — Это не моя кровь…
— Тогда почему ты кричал? — Дэйчи сжал непослушное лицо руками и грозно посмотрел в поплывший взгляд альфы. — Я чуть не уписался от страха! Где болит? Я думал, ты от боли умираешь!
— Я чуть не умер от страха, — Салах доверчиво смотрел на Ясмин, широко раскрыв глаза, — мне показалось, что ты меня бросил. — Салах уткнулся головой в плечо омеги и вдохнул родной запах. — Я почувствовал, что ты проснулся и злишься, а потом вдруг обиделся, да так, что стало больно, — Салах вздохнул в плечо, крепче прижимая к себе омегу, — это из-за меня? Я подвел тебя, не смог защитить! Ты на меня злишься и хочешь покинуть, поэтому и плачешь?
— Глупый! — Ясмин погладил альфу по пыльным волосам. — Ты меня спас там, от тех жутких стрел, я так за тебя боялся! А злился я на других, — Ясмин поднял глаза и увидел, как в дверях мелькнул, убегая перепуганный Амин, — от тебя кровью пахнет, сознайся честно, где рана?
— На мне даже царапины нет, — вздохнул Салах, — а рана есть у тебя, потому что я не смог…
— Ш-ш-ш, — Ясмин пальцем прижал его губы, заставляя замолчать, — ты дома, я дома, все хорошо! Ты жив и здоров, я счастлив! — Ясмин прижал к себе голову альфы, наслаждаясь теплом и покоем.
— А где Айюб? — в дверях стоял бледный Сашши, — с ним все хорошо?
— Да, — Салах с удивлением смотрел, как Сашши на ослабевших ногах сползает по стене на пол, — отец вылетел на шаттле на орбиту. Нас попытались заманить в ловушку в брошенном городе. Мы еле вырвались. Много раненых, но с отцом все в порядке… Спасибо, что спросил.
— А зачем он туда полетел? — Ясмин с интересом посмотрел на мужа. — Оценить со стороны ситуацию?
— Нет! — Салах сжал губы. — Отец собирается нарушить закон Меджлис ош-Шуре. Он хочет, чтобы брошенный город сравняли с песками! С этим рассадником заразы надо кончать! Отец отдаст команду сбросить на брошенный город несколько термобомб. Остатки зданий будут полностью уничтожены, так же, как и вырытые под ним крысиные норы. Отец каленым железом выжжет этот гнойный волдырь, пока не стало слишком поздно!
— Но там ведь люди! — Ясмин побледнел и вцепился в плечи Салаха. — Они же погибнут! А вдруг там есть и хорошие люди? Не только воры и грабители?
— Каждые двадцать — тридцать лет в городе меняется власть, — Салах сурово посмотрел в глаза супруга, — за то время, что город стоял брошенным, он разрастался, как раковая опухоль. Там никто не следил за оазисами, а шахты были заброшены. У живущих там нет другого способа добывать средства на пропитание, кроме грабежа и воровства. Город живет за счет налетов на соседние оазисы и грабежей караванов. Они нападают по ночам, убивают охранников и торговцев, под видом караванщиков проникают в города и устраивают в них погромы и беспорядки. Никто из соседей-эмиров не хочет лезть в брошенный город и терять там своих людей. Всю заботу о поддержании порядка взвалили на отца.
— Но ведь там есть и нормальные люди, — не сдавался омега. — Надо дать им шанс покинуть город! Там, наверняка, есть и женщины и дети!
Ясмин выпутался из объятий и попытался встать. Нога сразу отозвалась глухой болью. Он не показал виду, что больно, но альфа понял это по тому, как слегка скривились губы на лице любимого, и по связи почувствовал, что омеге больно. Салах помог подняться Ясмину и встал с пола сам.
— Пойми, это вынужденная мера! — Салах смотрел строго. — Там уже сменилось не одно поколение людей, которые считают свой образ жизни нормальным! Эти люди уже не смогут быть нормальными ремесленниками. Кто украл однажды, не начнет работать в поте лица! Тот, кто не хотел так жить, уже давно покинул город. А те, кто остался жить там, считает, что это нормально! Пойми, они нападали на караваны с торговцами и осиротили не одну семью. Кто пожалеет тех сирот? Кто отомстит за гибель их отцов и сыновей? Но после того, как они напали на семью эмира, они нарушили все возможные законы и запреты, — Салах поднял руку прерывая возможные возражения, — не спорь, они местные, они понимали, что вы омеги и принадлежите к семье эмира. И, зная это, все равно стреляли в вашу сторону! А если бы они убили кого-нибудь из вас?
Салах с силой прижал к себе супруга, подождал, пока тот перестал недовольно вырываться, и только после этого глухо продолжил:
— Если бы Алан не увез вас, мы, скорее всего, все бы там погибли, — Салах смотрел спокойно во встревоженные глаза мужа. — Мы бились спина к спине, пока не пришло подкрепление. Если бы за нашими спинами оставались вы, то нам было бы намного труднее. И кроме этого, Алан мне рассказал, — неожиданно по-мальчишески задорно улыбнулся Салах, — как ты заставил их погоняться за вами! Вы оттянули на себя часть разбойников, и мы смогли продержаться и сгруппироваться в самом начале. Пока к ним пришло подкрепление, мы уже были готовы дать им отпор. А потом Алан привез к нам подмогу, и мы перешли в наступление и перебили большую часть нападавших!
Это уже не мелкие стычки, а настоящая война. Отец и так слишком долго тянул с зачисткой. Он не вмешивался в междоусобные войны, надеясь, что со временем город станет менее пригоден к жизни, обмелеют источники воды, и они сами уйдут оттуда. Но все случилось с точностью до наоборот, банды осмелели и стали наглеть. Их не пугал разрушенный город на поверхности, они стали строить себе схроны внизу. Они там жили и охотились, устраивая засады.
Когда к нам присоединились те охранники, что пригнали лошадей, мы были опьянены скорой победой и, без раздумий вскочив в седла, отправились в погоню в заброшенный город. Там нас заманили в засаду, и мы чудом смогли выбраться из нее! Много моих боевых товарищей ранено. Хорошо, что к нам приехал Алан, и смог быстро всех раненых доставить к лекарю. Идем, посмотришь на них! А потом посмотрим, сможешь ли ты сказать, что отец не прав, желая избавится от них одним ударом, чтобы не подвергать своих людей опасности!
— Прости! — Ясмин прижался к мужу, было страшно представить, как бы он себя вел, если бы с Салахом случилась беда.
— Если тебе станет легче, — альфа погладил своего супруга по вздрагивающей спине, — у них там почти нет женщин и тем более, детей. Там мужское царство. Тихих и скромных тоже нет, как и случайных людей. Там крысиное царство, где сильный поедает слабого. Своим разведчикам мы отправили сообщение срочно выбираться оттуда. Скорее всего, разведчики постараются увести с собой своих приятелей, но все в руках Аллаха!
— Прости… — Ясмин уперся руками в грудь альфы и вгляделся в усталое лицо. — Тогда если это не твоя кровь, то немедленно отправляйся мыться и переодеваться! Я, если честно, боюсь крови. Так что отправляйся мыться и бриться, а то у меня от твоей щетины все лицо печет! Придешь чистый — получишь завтрак! А побреешься, так еще и поцелую!
— Это ты опять мной командуешь? — Салах довольно рассмеялся. Покачав головой, отправился в спальню и, оставив на столике ятаган и кинжал, вышел, хлопнув супруга по попе.