‒ Но ведь пока никто не выдвигал обвинения? ‒ у боковой двери стоял жада, с интересом наблюдая за происходящим. ‒ Может, с утра свадьбу проведем, и все сразу станет в порядке? Супруги могут оставаться наедине и делать, что хотят, никто и слова не скажет!
‒ Не надо свадьбу! ‒ из глаз Вилена брызнули слезы. ‒ И наказывать Юстаса не надо, это только я виноват! Я один во всем виноват! Как здесь наказывают омег?
‒ Пятьдесят плетей! ‒ Салах, не мигая, смотрел исподлобья тяжелым взглядом, чтобы Вилен осознал сказанное. ‒ Это практически смертный приговор. Омега, который забылся настолько, что оставался наедине с посторонним альфой, априори считается прелюбодеем. НО, поскольку твой статус приравнен к биби, то наказание будет смягчено, а значит всего двадцать пять плетей!
Мышонок, который стоял за спиной жада, тихо сполз по стенке в ужасе. Хатим удержал его от падения. Ясмин сам был не рад, что начал разборки во время ужина. Надо было по-тихому собрать пожитки Вилена и до утреннего намаза передать его в руки Алана. Тот смог бы, не привлекая внимания, вывезти его из города. Ясмин стоял посреди комнаты и кусал губы, не зная, как замять этот разговор.
‒ А может все же свадьбу? ‒ предложил жада.
‒ Нет! ‒ Вилен стоял, набычившись, совсем как в самом начале их знакомства. ‒ Лучше плети! Ничего, я крепкий! Выдержу!
‒ А может, все-таки я тебя вывезу по-тихому из города? ‒ почти шепотом предложил Ясмин. — А Юстаса потом так же тихо спровадим домой, да он и сам полетит следом…
‒ Нет! Я сказал, что останусь здесь до тех пор, пока вы не напишете книгу, и уеду только с вашей рукописью! ‒ Вилен упирался, как осел, не осознавая всей серьезности ситуации. ‒ Накажите меня, а Юстас не виноват, он вообще не мусульманин и не давал обещаний соблюдать законы шариата! Я один виноват, вот меня и наказывайте.
‒ Хорошо, ‒ Салах стоял, не меняя позы, ‒ поскольку ты гость моего супруга и официально против тебя не было выдвинуто обвинений, то наказание будет не на площади, а здесь, перед казармой. Охранники видели, как вы закрывались, пусть они увидят, как тебя накажут. Слухи будут остановлены в самом начале. Все узнают, что ты принял наказание, и твое доброе имя будет сохранено. Отец, как ты считаешь? ‒ Салах обернулся и посмотрел на отца, который внимательно слушал все, что говорит его сын и наследник.
‒ Я скажу, что ты прав, сын, ‒ Айюб хлопнул сына по плечу. ‒ Я рад слышать мудрые речи в столь юном возрасте. Я опасался, что ты пойдешь на поводу желания супруга и спустишь все на тормозах. Но ты проявил характер и знание законов. Это похвально. Наказание проведем завтра, после второго намаза. Сделаем все по-семейному, тихо, так чтобы не поднимать ненужных пересудов в общине. Все помнят Вилена, как достойного омегу, который много сделал для людей, пусть так и останется впредь! Наказание должно быть соразмерно преступлению!
========== Накануне ==========
Все разошлись в полной тишине. Только Мышонок всхлипывал, переживая за друга. Ясмин чувствовал себя виноватым, что упустил ситуацию и мало интересовался Виленом, ему тоже хотелось расплакаться, как Мышонку от жалости к Вилену и, вообще, от всей этой нелепой ситуации. Его удерживало только то, что здесь был Салах, который внимательно наблюдал за его реакцией. И сейчас начать протестовать и возмущаться значило бы уронить его авторитет в глазах других, показать всем, что он считает мужа недостаточно умным, раз он принял ошибочное решение. По закону шариата Салах действительно был прав, но вся ситуация была совершенно нелепой с точки зрения жителя Федерации!
Жада тоже наблюдал за Ясмином. Он видел его отчаянье, сомнения и желание защитить друга. Но будет ли он открыто возражать против решения мужа? Но зять в сердцах бросил в сундук тряпку, которую теребил в руках, пока шел разговор, и упал на кровать рядом с Виленом.
– И что же теперь будет? – Ясмин выглядел таким несчастным, как будто это его будут наказывать.
– Ну, – жада проскользнул в спальню и, закрыв сундук, уселся на его крышку и начал рассказывать, – возле казармы врыты два столба. Это, так называемое, правИло. На каждом столбе по две кожаные петли для рук, расположенные выше и ниже, для разного роста наказуемых. Там наказывают и взрослых, и подростков. Вилен встанет между двух столбов, вденет руки в петли и примет наказание. Все просто.
– Там наказывают всех? – Вилен был бледен, но все равно держал голову высоко и смотрел с вызовом.
– Нет, – жада улыбнулся. – только альф и омег, хотя, – жада задумался, – я не помню такого случая, чтобы там наказывали омег. Обычно омеги не вешались на альф, а мелкие разборки между собой решались внутри гарема.
– И как? – заинтересовался Вилен.
– Ну, смотря, кто и как нарывается, и что отчебучил, – жада нехорошо так улыбнулся, по-волчьи. – Обычно ограничивались тем, что отвешивали оплеухи, но могли и попинать для острастки. А бывало и так, что дело доходило до яда или шелковой удавки. Все зависело от ситуации. Порядок и правила превыше всего!
– Бред какой-то! – Вилен передернул плечами. – Средневековье махровое!
– Ты на Сабахе, мальчик! – жада ласково улыбался омеге, как родному сыну. – Ты же знал куда летел, не так ли? – жада что-то прочел на лице Вилена и довольно улыбнулся, и, поправив платье, продолжил. – А вот слуг наказывают иначе. Их привязывают за ноги к палке, а потом лупят по голым ступням, так чтобы они поняли все и осознали вину. Как правило, за лень, нерадивость или порчу имущества эмира! Поэтому у нас все слуги умны и расторопны! Физическое наказание действеннее слов! Человек будет слушать и кивать головой, но ничего не поймет, пока не испытает все на собственной шкуре!
Последние слова он говорил, пристально глядя на Ясмина, будто предназначались они именно для него. Омега даже нахмурился, пытаясь понять смысл послания. Он – слуга? Или он должен воспринимать наказание Вилена, как побои по пяткам, чтобы земля под ногами горела? Ясмин, по большому счёту, тоже нарушает правила, не разрешая Салаху гарем! И что тогда? Яд или удавка? Ясмин, нахмурившись, посмотрел на жада, но тот улыбался с безмятежностью Будды, поглядывая, как бледнеет и зеленеет Вилен.
– Еще не поздно объявить о свадьбе, – подсказал старый интриган, но, увидев, как напряглись желваки на скулах Вилена, вздохнул и встал. – Как хочешь! Но запомни, что глупость и гордыня это те самые грехи, за которые человек расплачивается ещё при жизни!
Жада поднялся с сундука и с грацией змеи выскользнул из комнаты в ночь. Возле Салаха появился Рон с Котенком на руках. Похоже, малыш нагулялся и устал, он тер глазки и даже согласился пойти на руки к отцу. Посидев немного и принюхавшись, он вскоре устроил голову на плече отца и уснул, счастливо пуская слюни на рубашку Салаха. Котенок жил по режиму, которого Ясмин всегда придерживался. После ужина у них оставалось время только переодеться и попеть песенок на ночь. Кроме того надо было учесть, что у ребенка был тяжелый и напряженный день. Сегодня он заново познакомился с отцом и братом, перенес наказание питомником, поэтому не удивительно, что его сморило раньше времени.
Ясмин встал, чтобы забрать ребенка, но Салах поцеловал его в висок и сказал, что сам уложит Котенка. Ясмину осталось только поцеловать Рона и пожелать ему спокойной ночи. Сын тоже выглядел уставшим, перелет и смена климата тоже давали знать о себе. Вскоре Вилен остался в комнате один на один со своими мыслями. Он не мог спать и принялся бродить по комнате. Ему было страшно, но сдаваться и покоряться не хотелось!
С детства его привлекали знаменитые омеги, особенно те, которые боролись за права и свободы других омег! Он зачитывался их биографиями и мечтал, что однажды и он, седой и заслуженный, будет преподавать с кафедры юным дарованиям: «Да, я добился всего в этой жизни сам без помощи альф! Омеги могут и должны быть успешными…(в этом месте фантазия подкидывала, как правило, разные варианты – учеными, писателями, журналистами)… а этими тупым альфам, нельзя доверять оборудования сложнее лопаты!»
И Вилен старался быть лучше и успешнее других альф и омег, но однажды семья поставила его перед фактом – он должен выйти замуж во имя блага семьи! И неважно, какие у него планы, у него будет свадьба и точка! Всем было все равно, что он хотел! А он был с этим не согласен! Когда он решился бежать со свадьбы и раздумывал, куда спрятаться от разгневанной родни, то краем уха услышал о Дэйчи Сталински и его открытии легендарной книги, которая считалась, скорее вымыслом, чем правдой! Книга была найдена на ранее закрытой планете Сабах. И Вилен, проштудировав интернет, выяснил, что как раз назавтра с утра отправляется круизный лайнер, который делает там остановку! Вилен, ни минуты не сомневаясь в своем плане, схватил дорожный чемоданчик и вылез в окно спальни!
От всех рассказов капитана и его помощника об отсталом обществе Вилен высокомерно отмахивался. Какая дичь! Флот Сабаха, фигурально выражаясь, держал Федерацию за яйца, контролируя торговые пути, а они говорят об отсталости планеты! Ясно, что говорят из зависти! Но когда он оказался на планете, то испытал настоящий шок. Люди скакали верхом на лошадях по пустыне не ради удовольствия, а потому что другого транспорта не было! И Дэйчи оказался совсем не тем таинственным Индианой Джонсом на закрытой от омег планете, а просто омегой в глухих черных одеждах! Совсем не романтично!
Но потом он вдруг оказался втянут в образовательную программу планеты! Он стал учить людей! К его мнению прислушивались, перед ним склоняли головы! Его слово было порой решающим в спорах! К нему шли советоваться! Это было просто великолепно! Именно так, как он и хотел! Вилен был счастливейшем человеком! Он был нужным и важным членом общества! И стоило Вилену понять, что он на своем месте, как появился Лу! Насмешливый и злобный! Он стал директором школы и столкнул Вилена с пьедестала, да ещё и обсмеял напоследок!
А потом и Юстас появился! Да не просто появился, а с настоящей типографией! Вилен, выросший в семье, где все крутилось вокруг тиражей и вЁрсток, абзацев и континуумов, не смог пройти мимо. Он пришел вначале позлорадствовать, видя как альфа один зашивается с работой, но потом решил показать, что он сможет лучше его, а потом, потом…