Ясмин с профессором расположились на диване, на соседнем диване уселся Амин, который вначале присматривался к альфе, а потом стал откровенно скучать, не понимая, о чем идет речь. Молодые альфы, приставленные к охране то ли книг от профессора, то ли профессора от завалов бумаг, тоскливо поглядывали по сторонам. Матышковский все быстро прочел, что-то похвалил, что-то поправил. Потом принесли чай, и завязался общий разговор.
Ясмин сознался, что взялся писать роман на основе исторических событий вокруг книги. Ему хотелось рассказать о трагической обреченной любви, и о том, какие красивые стихи были написаны во имя этой любви. Матышковский живо заинтересовался романом и попросил почитать наброски. Амин в очередной раз закатил глаза.
Матышковский увидев подобное, стал рассказывать о том, что раньше знатные дамы писали дневники и книги, их имена стали известны всему миру, а по некоторым даже сняли фильмы и сериалы! Очень много знаменитых романов написаны женщинами и омегами, кто лучше расскажет любовную историю, как не человек с тонким вкусом и нежной душой? Ведь у многих омег очень интересная жизнь, просто о ней никто не знает.
- Да, - гордо выпрямил спину Амин, - у меня очень интересная жизнь, и, если бы о ней узнали другие омеги, я уверен, они бы слезами не раз умылись от умиления и зависти. В моей жизни было много приключений и любви! Она намного интереснее любого сериала, который я видел!
Чай уже допили, Ясмин встал с дивана, задумчивый Амин поднялся следом. Ясмин опять погрузился в работу, как в омут. Из бумажной круговерти его мог выдернуть только жада. Он по-прежнему приходил по вечерам и заставлял всех танцевать. От жада Ясмин и услышал новость: «Амин решил написать книгу!». Вначале он не поверил этому, но потом увидел задумчивого Амина. Омега теперь не смотрел сериалы, а прогуливался в одиночестве по дворцу. Почти в одиночестве. Ну, разве можно считать компанией для сиятельного Амина пару личных слуг, которые несли за ним стульчик и поднос с водой?
Вскоре Амин пришел с вопросом к Ясмину. Разговор он начал очень решительно, едва переступив порог кабинета. Хорошо, что Ясмин уже сидел, да и разговор с жада позволил ему обдумать ситуацию еще до прихода Амина. Главным препятствием, как считал Ясмин, будет то, что Амин почти не умел читать. Нет, его, конечно, учили в детстве, но по истечению долгого времени и за ненадобностью Амин все благополучно забыл, и сейчас признаться в этом было решительно невозможно из-за его гордости. Но Амин боялся вовсе не этого, его больше пугала перспектива выглядеть смешным в глазах других омег, и он пришел попросить совета у человека, который УЖЕ ПИСАЛ роман! Ясмин по достоинству оценил решение Амина - сознаться в том, что ты чего-то не знаешь, было просто невозможной жертвой с его стороны! И Ясмин постарался помочь ему всем, чем только мог.
Амин хотел найти человека, который под его диктовку запишет все, что он скажет. Но Ясмин предложил другой вариант! Он предложил услуги «литературного раба», он сам подобным образом подрабатывал, занимаясь написанием научных статей по заранее заданным темам и под контролем заказчика. Работа тяжелая, неблагодарная, но, к счастью, хорошо оплачиваемая. Именно такие разовые работы и позволяли Ясмину покупать сыну дорогую одежду для колледжа и качественные канцелярские мелочи, которые порой стоили целое состояние.
Амин загорелся идеей заполучить в свое пользование такого человека и Ясмин, посоветовавшись с жада, отправился за помощью к Матышковскому. Ситуация была несколько щекотливая. Этот человек должен быть исключительно бетой и при этом должен был уметь держать язык за зубами и принять условия жизни на Сабахе. Ясмин попытался обговорить все нюансы и пообещал королевское вознаграждение за терпение и труд. Матышковский сказал, что у него есть знакомые, занимающиеся работой подобного рода, и пообещал, что подходящий человек появится здесь в ближайшее время.
Комментарий к Збигнев
*Га́мельнский крысоло́в (нем. Rattenfänger von Hameln), гамельнский дудочник — персонаж средневековой немецкой легенды. Легенда о крысолове в самом известном варианте читается так: однажды город Гамельн подвергся крысиному нашествию. Никакие ухищрения не помогали избавиться от грызунов, наглевших с каждым днём вплоть до того, что стали сами нападать на кошек и собак, а также кусать младенцев в люльках. Отчаявшийся магистрат объявил о награде любому, кто поможет избавить город от крыс. «В день Иоанна и Павла, что было в 26-й день месяца июня», появился «одетый в пестрые покровы флейтист». Неизвестно, кем он был на самом деле и откуда появился. Получив от магистрата обещание выплатить ему в качестве вознаграждения «столько золота, сколько он сможет унести», он вынул из кармана волшебную флейту, под звуки которой все городские крысы сбежались к нему, он же вывел околдованных животных прочь из города и утопил их всех в реке Везере.
========== Котенок и Бусинка ==========
Время текло незаметно. Ясмин писал монографию под присмотром Матышковского и Вилена. Они теребили его, заставляя не забывать о журнальных статьях и отвечать на письма. Кроме этого, Ясмин переписывался с омегами, которые были когда-то у него в гостях. Они хвастались новыми украшениями и нарядами и с восторгом рассказывали об альфах, в чьи гаремы они попали. Ясмин зачитывал эти письма оставшимся омегам, чтобы те не переживали о своем будущем. Только Хатим каждый раз вставал и уходил из гостиной, зажав очередной учебник под мышкой.
К этому времени все пузанчики благополучно разродились и теперь целыми днями пропадали в питомнике, хвастаясь друг перед другом своими малышами. Ясмин преподнес каждому из них в подарок по витому золотому браслету. Он специально выяснил, что камни омегам могут дарить только альфы, а вот золотое украшение он вполне может дарить любому, чем он и воспользовался. Он заказал разные браслеты для своих гостей на память о важном для них событии.
Теперь все омеги старались быстрее восстановить прежнюю форму. Особенно, после того, как к Ясмину пришло письмо от одного из супругов-омег, которые гостили здесь раньше. В нем спрашивалось о самочувствии одного из гостей Ясмина и пожелание пригласить в гости понравившегося омежку. Ясмин посоветовался с жада, потом поговорил с самим омегой, а после этого попросил помощи у Айюба.
Альфа даже немного растерялся. Обычно взрослые омеги не выходили из гарема, только биби свободно перемещались между эмиратами. Если омеги и отправлялись в гости, то всем гаремом под контролем своего альфы, и, как правило, только к родственникам или ближайшим соседям. А как же быть в этом случае? Салах был на учебе и в ближайшее время не приедет. Да и не мог альфа-наследник сопровождать свободного омегу. Выход нашел, как всегда, жада. Он сказал, что будет сам сопровождать гостя Ясмина, поскольку тот в тягости и сам не может этого сделать. И, вообще их можно отправить вдвоем с несколькими охранниками на шаттле. Так все формальности будут соблюдены, а ему статус вдовца давал полную свободу действий.
Айюбу ничего не оставалось, как только пожать плечами. Что касается вопросов гарема и соблюдения приличий, он полностью доверял своему мудрому оми. Если тот говорит, что так можно, то кто он такой, чтобы спорить?! Вскоре Айдан со своей шкатулкой, нарядами и личными слугами был готов сопровождать Захи, которому в срочном порядке обновили гардероб и собрали множество подарков для гарема, который позвал его в гости. Вместе с Захи отправлялись и его биби. И опять все омеги собрались во дворе провожать своего друга в новое неизведанное путешествие. Больше всех радовался путешествию жада, он никогда не летал на шаттле, и ему было очень любопытно поехать в гости не к родне, а к посторонним людям!
Перед отлетом Захи и жада дали Ясмину обещание, что если им не понравится в гостях, то они немедленно вернутся домой. Но спустя две недели жада вернулся один. Он был переполнен впечатлениями, привез много новых историй и о том, какой там эмират, и какой нелепый бета-агроном, которого прислали из Федерации. Он ничего толком объяснить не мог рабочим, хорошо, что те уже были обучены в оазисе под руководством Умара!
Жада рассказал, что Захи пригласили для встречи с принцем-наследником, который скоро должен прилететь на каникулы, и тот остался там, окрыленный приятной встречей и дружелюбием молодого гарема наследника. Захи унюхал запах альфы, которого пока не было в доме, и ему он очень понравился! Поэтому-то он и остался там в ожидании чуда. Жада сказал, что в любом случае будут ждать от него письма, и в хорошем настроении прилетел домой, под родной кров!
Через некоторое время пришло еще одно письмо с приглашением для гостя Хани и Амина. И тогда гостя отправился провожать не только жада, но и любопытный Амин. Не успели они вернуться, как в приемной их уже дожидалось следующее приглашение! Амин довольно потирал лапки, а жада заявил, что он слишком стар для такого марафона, поэтому будет отдыхать перед следующим визитом хотя бы пару дней, чтобы успеть рассказать все новости. Все омеги после таких новостей начинали с удвоенной энергией заниматься танцами и музыкой, чтобы поразить всех своей фигурой и исполнением!
А еще, через какое-то время в гарем Айюба пришел подарок из эмирата ад Сид. Это была большая деревянная коробка с чем-то очень тяжелым. К нему прилагалось письмо с просьбой, чтобы коробка была открыта только на территории гарема. Айюб, выбив пару досок, заглянул внутрь, и только после этого, улыбнувшись, разрешил занести ее внутрь.
Когда коробку занесли внутрь, ее распаковали. Там оказалась мраморная статуя омеги, который купает ребенка. Это была статуя для внутреннего фонтанчика, который всегда неприметно журчал в углу. Вместе со статуей приехал техник-бета, который взялся подключить фонтанчик как положено. Когда все было готово, омеги и слуги собрались посмотреть на эту красоту.
Красивый, слегка полноватый омега поливал, сидящего в чаше смеющегося младенца. Струя воды падала на ладошки малыша и растекалась мелкими брызгами. Одежда на омеге, будто мокрая, облепляла ладное, красивое тело с плавными изгибами. Когда омеги вгляделись в лицо статуи, то они ахнули, это был Хафиз! На его лице были написаны умиротворение и любовь! Он с нежностью смотрел на малыша, слегка улыбаясь. И столько в этой статуе было тепла и любви, что все, кто знал Хафиза раньше, разрыдались. Нельзя было представить большее доказательство любви, чем эта статуя!
Ясмин постарался подсчитать с акушером предполагаемые сроки родов. Если верить расчетам, то Салах с Роном успеют вернуться до начала родов. Не то, чтобы Ясмин переживал за них, он просто хотел, чтобы Салах был рядом и можно было уткнуться лицом в его грудь и поверить, что все будет хорошо! Теперь в гареме были только три уточки, которые переваливались при ходьбе: Ясмин, Хани и Мышонок.
Теперь, когда жада с омежками мотался по гостям, оставшиеся пузанчики перестали заниматься танцами. Ясмин приспособился писать полулежа, положив планшет с листом бумаги на живот, Мышонок, глядя на него, приспособился так же рисовать. Мышонок переживал по поводу родов, но ему все рассказывали о чудодейственном боксе родовспоможения, и он успокаивался. Теперь он с нежностью гладил свой круглый животик и тихонечко мурлыкал ему колыбельные.
Только Хани все ходил кругами, злясь на весь мир. К нему приходили письма от бывших учеников. Новости были у кого-то радостные, у кого-то сдержанные, а некоторые просто были похожи на крик о помощи. Не все приживалось, что-то не всходило, что-то всходило и засыхало на корню к ужасу работников. Хани метался, как зверь в клетке, пытаясь понять, что происходит. Он успокаивался только тогда, когда в гареме появлялся Айюб. Он обнимал его, и все для Хани отходило на второй план, и он расслаблялся, улыбаясь.
По утрам приходила акушерка, она осматривала омег и, проверив пульс и давление, как правило, уходила до следующего утра. Но в это утро Фатима сказала Ясмину, что у него опустился живот и ему следовало бы прийти в блок до начала схваток, чтобы провести подготавливающие физиопроцедуры. Но Ясмин, посмотрев на календарь и увидев, что до прилета Салаха оставалось два дня, отмахнулся от Фатимы, заявив, что все в порядке и не следует за него переживать, он уже рожал и в курсе всего, что может произойти. Тем более, что бокс всего в паре поворотов от гарема.
Стоило Фатиме выйти из гостиной, как Ясмин почувствовал схватку, слабенькую, как нежное предупреждение, что врачей стоит слушаться. Но Ясмин погладил живот и стал объяснять сыну, что ему еще рановато командовать, отец приедет только через два дня, поэтому пусть сидит тихонечко и не слушает чужих тетенек, его папе виднее, когда рожать. Утро прошло тихо, Ясмин даже взялся читать правки романа от Вилена. Следующая схватка настигла в обед, когда все кушали. По всей видимости, Ясмин побледнел, потому что Хатим рванул к нему, заглядывая с тревогой в глаза. Но омега мужественно улыбнулся и объявил, что это все ложная тревога.
Потом еще один раз прихватило перед ужином, и еще раз перед сном. А ночью Ясмин встал и тихонечко походил по спальне, пытаясь уговорить ребенка, что ему еще рано появляться на свет, и, вообще, оми надо слушаться. Наверное, уговоры подействовали, потому что омега спокойно проспал до утра. Утром Фатима осмотрела Ясмина и сказала, что тому пора прийти в бокс и не баловаться со своим здоровьем. Ведь совершенно непонятно, как его организм перенесет роды на Сабахе! Он все-таки не местный. Ребенок согласился с акушеркой и радостно пнул Ясмина по печени. На что Ясмин с УЛЫБКОЙ на лице заявил, что он сам знает, что для него лучше, и, вообще, его лучше не злить!
Акушерка хотела возразить, но присмотревшись к омеге, согласно кивнула головой и вышла. Как выяснилось позже, она ушла на поиски жада. Жада примчался с кипой приглашений для оставшихся омежек, он, якобы, хотел посоветоваться с зятем, а сам, расположившись рядом, цепко наблюдал за Ясмином. Но ребенок, по всей видимости, послушался папу, и вел себя примерно. Ясмин отстранено прислушивался к щебету жада, а сам старался дышать ровно, чтобы не провоцировать ребенка к движению. Он гладил свой животик и мысленно уговаривал малыша подождать, отец будет дома только завтра!
Жада остался пообедать с Ясмином, но ребенок решил использовать желудок папы вместо футбольного мяча, и поэтому кусок в горло не лез. Ясмин сидел и улыбался, ковыряясь ложкой в тарелке. После обеда он прошел прогуляться по коридорам питомника, уговаривая сына подождать всего сутки! Он столько времени был внутри, так к чему торопиться? Азиз бледнел и зеленел, а Рафик помчался за акушеркой. Когда они вышли в гарем, из переходов питомника, им навстречу неслись Фатима и жада.