– У меня все хорошо! – только и успел сказать альфа прежде, чем жада вытолкал его за дверь. – Не волнуйся за меня! – кричал уже через закрытую дверь альфа. А все вокруг или откровенно хихикали, или довольно улыбались, глядя на Ясмина.
В гареме с каждым днем становилось все тише и тише. Уходили наложники, вместе с ними уходили и их слуги. Раньше в разных уголках гарема сидели группки омег, которые или пели и вышивали, или просто щебетали, как птички, делясь последними сплетнями друг с другом. А теперь гарем стоял пустой и тихий. Оставались последние четверо омег, которые уже полностью собрались и готовились выпорхнуть за ворота в поисках новой жизни.
Но стоило только всем оставшимся разбрестись по своим делам, как двери гарема распахнулись, и внутрь практически ворвались сегодняшние «выходцы». Все были на грани истерики.
– На Айюба напали, он убил эмира Хусама! – омеги срывали с волос шейлы и почти попадали под ноги Айдану.
– Спокойствие! Только спокойствие! – жада попытался поймать пролетевшего к выходу мимо него Хани. – Всем немедленно успокоиться! Истерика еще никому не помогала!
Ясмин поймал Хани в дверях и затащил его к себе в гостиную. Жада оделся в уличную одежду прямо у двери и выскользнул наружу разузнать, что произошло.
По привычке все собрались в гостиной у Амина. Вернувшиеся омеги всем своим видом показывали, что они очень испуганы и того гляди, попадают в обморок от нервного перенапряжения. Ясмин им почти поверил, но, приглядевшись, заметил, что жесты наиграны, и все происходящее больше похоже на мелодраму, чем на реальные переживания. Ну, не могут все четверо омег одинаково заламывать руки и закатывать глаза. Если бы они испугались по-настоящему, то, скорее всего, молчали бы и плакали. Амин, глядя на них, тоже начал истерить, а Ясмина вдруг накрыло жаркой волной злости и раздражения. Вот же актеры погорелого театра устроили представление для Амина и всех слуг!
‒ Я сейчас всем страдальцам надаю оплеух. Говорят, очень помогает, кровь приливает к мозгам, и сразу наступает просветление ума и прекращение истерики.
Ясмин, уперев руки в бока, с удовольствием наблюдал, как полуобморочные глаза сразу прояснились, всхлипывания постепенно стихли, и омеги ошарашенно уставились на Ясмина. Вглядевшись в его горящие глаза и сведенные брови, они сразу сообразили, что этот точно не пожалеет и к нежным личикам приложится недрогнувшей рукой! Бесчувственный!
‒ С Айюбом все в порядке? ‒ в гостиную ворвался Хани. ‒ Он ранен?
‒ Нет, ‒ после недолгого замешательства выдали омеги. ‒ Он не ранен, и с ним все хорошо!
‒ Если бы ты знал своего супруга чуть лучше, ‒ Амин задрал опухший нос, ‒ то тебе было бы известно, что Айюб входит в состав Малого Совета Преданности! А туда не попадают за красивые глаза! Наш Айюб великий воин!
‒ А тогда чего ты ревешь? ‒ Ясмин не мог такого спустить. ‒ Что, чужого альфу пожалел?
Амин так растерялся, что замер с открытым ртом и круглыми глазками, не найдя достойного ответа. Он задумался с несчастным выражением лица, но все же под конец мыслительного процесса так и не нашел ничего лучше, чем обиженно надуться, как мышь на крупу.
‒ Рафик, ‒ скомандовал Ясмин слуге. ‒ А ну, быстренько возьми себе в помощь пару ребят пошустрее и резвым козликом марш в город, и чтобы нашли мне Алана. Рысью, рысью! Так, а теперь вы! Успокойтесь и расскажите, что произошло. Я обещаю, что тому, кто первым начнет всхлипывать и причитать, что испугался, такую оплеуху отпущу, что в ушах будет звенеть до завтра!
‒ Ты такой бесчувственный, Ясмин! ‒ Амин скривил губки. ‒ И чего это ты здесь раскомандовался? Это не твой гарем! Это мои омеги! Иди к себе и на своих кричи!
‒ Неееет, Амин, ‒ ехидно улыбнулся омега, ‒ гостиная твоя, это верно, но омеги уже не твои. Они сейчас ничьи! И я вполне могу расспросить их без твоего разрешения! ‒ Амин хотел возразить, но Ясмин пресек его доводы с самого начала. — Тебе, что, неинтересно услышать правду?
‒ А ну, быстро все рассказали! ‒ будто очнулся Амин и, уперев руки в бока, гневно уставился на бывших друзей.
‒ Это все началось возле моего шатра, ‒ подал голос самый младший, красноречиво закатив глазки и сложив лапки, как будто собрался спеть, но услышав хмыканье Ясмина, сразу собрался мыслями и быстро продолжил. ‒ Я, конечно, слышал разговор не с самого начала, только с того момента, когда Хусам стал кричать на Айюба, что тот все подстроил специально, чтобы лишить его, Хусама, наследника. Мол, Айюбу всегда было завидно, что его сын Халиб вырос таким здоровым и высоким, не то что его сыновья ‒ мелкие заморыши! А Айюб ему ответил, что его старший сын уже успешный эмир, а младший, несмотря на рост и молодость, победил его сына в честном поединке. Так что, не в росте дело!
‒ После этого Айюб ушел дальше, и все продолжилось уже между нашими шатрами, ‒ двое других омежек вначале заговорили одновременно, но потом переглянулись и продолжили, перебивая друг друга.
‒ Хусам закричал, что Айюб бесчестный! ‒ очень эмоционально начал первый.
‒ Он кричал, что все это просто хитро подстроенная ловушка, чтобы лишить Хусама наследника! ‒ подхватил второй. ‒ И что Айюб затеял выборы, чтобы заманить его с сыном в ловушку!
‒ Он так кричал! А потом заявил, что Айюб взамен должен отдать ему Салаха в наследники!
‒ А Айюб засмеялся! ‒ омеги посмотрели друг на друга и надменно улыбнулись.
‒ А после этого Хусам бросил Айюбу вызов и сказал, что если тот не отдаст наследника добровольно, то он заберет его по праву меча! ‒ омега, забыв о предупреждении Ясмина, стал картинно заламывать руки.
‒ Или убьет! Потому что если у него нет наследника, то и у Айюба не будет! ‒ другой омега обвел взглядом слушателей, наслаждаясь ужасом на их лицах.
В комнату влетел жада. Было видно, что он сильно раздосадован. Он отмахнулся от всех и уселся на свое привычное место. Он что-то шептал себе под нос и загибал пальцы. Никто не решался задать ему вопросы, и поэтому все сели в кружок у его ног. Жада будто очнулся и, кликнув своего слугу, велел принести ему бумагу и карандаш.
‒ Жада, ‒ Хани с мольбой посмотрел на свекора.
‒ Не переживай, маленький, все будет хорошо, ‒ Айдан погладил Хани по щеке. ‒ Ну, насколько это вообще возможно в этой ситуации, ‒ жада подумал еще немного, а потом обвел всех взглядом. ‒ День выборов отложен, так что можете распаковывать свои сундуки.
‒ Как отложен? Надолго? ‒ на омегу со всех сторон посыпались вопросы.